Пожнешь бурю

– Можете не соглашаться со мной, мисс, – хрипло сказал, маркиз, – но ваше платье давно утратило, былую свежесть. Простите за резкость, однако, другого способа убедить вас признать это не существует. Ну, собираетесь вы переодеваться или мне придется помочь вам?

Больше всего Мереуин была ненавистна мысль, что он может прикоснуться к ней, и она, не обращая внимания на его присутствие, быстро сбросила с себя разодранный красно-коричневый бархат, хотя по щекам ее текли слезы унижения. Маркиз лишь на краткий миг увидел стройные икры и тонкие щиколотки, прежде чем ее окутал сияющий зеленый бархат.

– Прекрасно сидит, – заметил он, внимательно разглядывая стоящую перед ним девушку с покорно склоненной золотой головкой. – Элизабет здорово растолстела за последние несколько лет, но была точно такая, как вы, когда шили это платье. Немножечко длинновато, да ничего, придет миссис Ладли и подгонит как следует.

– Я бы лучше сожгла его, чем надела, – объявила Мереуин, подняв голову и метнув на него недобрый взгляд, – но вы не оставили мне выбора.

Иен поразился, как идет ей этот цвет. Сверкающие синие глаза превратились в изумруды, золотые волосы обрели теплый медовый оттенок, кожа казалась еще белее. Мягкий бархат прильнул к гибкому стану, подчеркивая тонкую талию и округлые бедра, упругая грудь отчетливо вырисовывалась под кружевами лифа.

– Требуются еще нижние юбки, – безмятежно продолжал Иен. – Я не желаю, чтобы вы разгуливали по городу в таком соблазнительном виде.

– Я не буду нигде разгуливать! – Широко распахнутые глаза были такими прозрачными, что ему на мгновение показалось, будто он видит сквозь них ее душу. – Я отказываюсь выходить отсюда, пика вы не отправите меня домой.

Насмешливая улыбка маркиза взбесила Мереуин еще больше, лишний раз давая понять, что она в полной его власти.

– Вам действительно не приходится выбирать, моя дорогая. Элизабет, безусловно, сгорает от любопытства и жаждет узнать, для кого предназначалось это платье.

– Я отказываюсь принимать от вас что-либо, тем более гардероб! – решительно заявила Мереуин, топая маленькой ножкой.