Поцелуй из прошлого

 — Я просто удивлена, но ничуть не рада».

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, придя в ужас от того, что говорит с придыханием. Но она была удивлена тем фактом, что Лео пришел в ее дом — трехэтажный величественный кирпичный особняк в старинном районе Торонто.

Бетани ненавидела этот дом. Проживание в этом дорогом, унаследованном от предков Ди Марко доме претило Бетани, но Лео настоял на следующем: либо она живет в этом доме, либо в Италии вместе с ним. Три года назад у нее не было сил, чтобы настоять на своем.

Живя под крышей его дома, она оставалась его женой и фактически давала ему право ее контролировать. Но она жила здесь, притворяясь, что нисколько не надеется на его приезд и требование вернуться в Италию.

Как только Бетани признала неприятную истину о том, что ждет, когда Лео за ней приедет, она поняла — ей ничего не остается, кроме как действовать.

— По-моему, мое появление не должно тебя так шокировать, — произнес Лео.

Его слова прозвучали как пощечина. Он насмехался над ней как над слишком глупой и наивной девчонкой.

— Неужели ты настолько велик, что тебе зазорно позвонить в дверь? — спросила она более раздраженным тоном, чем хотела.

Прошедшую ночь Бетани плохо спала. В голове кружились беспокойные мысли, а кожа зудела, словно от избытка кофеина в организме. Сегодня, для того чтобы упаковать вещи в коробки, она надела выцветшие голубые джинсы и простую синюю футболку с длинными рукавами. Ее волосы были небрежно уложены в пучок на затылке.

Лео выглядел как всегда безупречно в темно-серой, застегнутой на все пуговицы рубашке, облегавшей его мускулистую грудь, и темных шерстяных брюках.

Прислонившись к дверному косяку, Лео с серьезным видом наблюдал за ней какое-то время из-под полуопущенных век.

— Неужели твоя жизнь до такой степени ужасна, Бетани? — мягко спросил он. — Я действительно заслуживаю такой враждебности?

У нее засосало под ложечкой, но не от сожаления, а от стыда.

Она не станет проявлять эмоции. Она даже не пожмет плечами. Бетани отвела прядь волос от лица.

— Я понимаю, что это твой дом, — сухо сказала она, нарушая неловкое молчание.