Поцелуй из прошлого

— Я его не теряла, — выдавила она. — Я давным-давно его сняла.

— Конечно, ты его сняла, — пробормотал он, а затем что-то промурлыкал по-итальянски.

Бетани обрадовалась тому, что не поняла ни одного слова.

— Я хотела его заложить, — продолжила она, зная, что Лео обязательно посмотрит в ее глаза. — Но за него немного дадут.

— У тебя много достоинств, Бетани. — Он мрачно поджал губы, его глаза угрожающе сверкнули.

Он отпустил ее руку, и Бетани слишком поспешно отдернула ее.

Лео усмехнулся и язвительно произнес:

— И в расчетливости тебе не откажешь.

Лео пристально смотрел в окно, занимавшее всю стену в его пентхаузе, но не замечал перед собой ни башни Бей-стрит, ни огней Торонто.

Было уже поздно, но уснуть ему не удавалось. Лео убеждал себя, что причина его бессонницы — проклятый дождь, сырость — следствие близости озера Онтарио — и пробирающий до костей холод. Он убедил себя, что ему нужно просто чего-нибудь выпить и расслабиться.

Из его головы не выходил образ голубоглазой Бетани.

Настоящая ведьма.

Именно так он о ней подумал, когда они столкнулись на пляже Вайкики. Лео обнял Бетани, чтобы предотвратить ее падение, а она уставилась на него широко раскрытыми, голубыми, как море, глазами. Мокрые волосы прилипли к ее лицу, от неожиданности она разомкнула чувственные губы и взглянула на него словно на божество. Тогда Бетани тоже показалась Лео неким божеством.

Но времена изменились.

Как будто ему мало того, что в те годы он напрочь лишился хладнокровия. Лео разочаровал своих родственников и предал собственные стремления, женившись на простушке из страны, которая находилась очень далеко от его любимой Италии.

Тем не менее Лео женился на Бетани. Женился потому, что в первый и последний раз в жизни позволил себе быть необузданным, безрассудным и страстным.

Он до сих пор расплачивается за свою глупость.

Лео отвернулся от окна, поставил пустой бокал на широкий стеклянный стол. Оглядывая большую комнату, он не обращал внимания ни на роскошные кожаные диваны, ни на прекрасные скульптуры. Он думал только о Бетани, видел перед собой лишь ее лицо. Так было на протяжении многих лет.