Последний из рыцарей

Теперь посмотрим, как к этому отнесется Марина!

— Сейчас она не способна это понять, всего боится, но со временем она поймет.

Тристану хотелось верить, что Хильдегард не ошибается. Он постарался развеять тяжелое настроение, вызванное их разговором.

— Знаешь, больше всего в жизни меня огорчало, что у меня не будет детей. А теперь у меня будет ребенок. Со временем я привыкну считать ребенка Марины своим.

Хильдегард просияла.

Но Тристан знал, что этого никогда не будет. Марина была для него чужой. Конечно, он испытывал к ней сострадание, но ведь этого мало.

Она была еще девочкой и питала к нему отвращение только за то, что он мужчина. И с ней ему придется прожить всю жизнь! К тому же к маленьким детям он был равнодушен. Будь это его ребенок, а не графа Рюккельберга… Тристану стало совсем не по себе, он готов был отказаться от своих слов.

Но один взгляд, брошенный им на Хильдегард, заставил его смолчать. Он прочел у нее на лице и чувство облегчения, смешанное с укорами совести, и стыд, и унижение.

Тристан поцеловал ей руку и пожелал покойной ночи. Он шел к себе, охваченный грустью, тревожась за возможный протест со стороны Марины и не питая радужных надежд на их счастливое совместное будущее.

Но больше всего его мучила потеря, которую ему предстояло пережить в недалеком будущем.

Хильдегард провожала взглядом его стройную фигуру. «Спасибо, мой рыцарь, — думала она. — Как бы ты ни просил, я никогда не забуду тех слов, которые ты хотел, но не сказал мне сегодня ночью.

Они дадут мне силы, будут моим самым сладким воспоминанием».

— О, Господи, благодарю Тебя, что Ты позволил мне встретить такого человека, как Тристан, — прошептала она. Вспоминая свой унизительный брак, особенно каким он был последние годы, свое одиночество при дворе, болезнь, горькую судьбу Марины, Хильдегард была склонна верить, что все эти несчастья стали ее уделом по воле какой-то злой потусторонней силы. Жизнь Хильдегард была настолько беспросветной, что у нее не было бы сил бороться с судьбой, если бы не Тристан Паладин.

А те слова, которые он так и не произнес сегодня ночью… Неужели ей нельзя тайно радоваться им?

Хильдегард считала, что и у нее тоже есть право на счастье!

Все получилось именно так, как предполагали Тристан и Хильдегард: Марина не желала, и слышать о браке. Она с криком убегала и пряталась, стоило Хильдегард заговорить об этом.

Хильдегард тяжело вздыхала, но Тристан испытал облегчение, хотя и не признавался в этом.