Последний из рыцарей

С течением времени сумма вознаграждения за поимку этого преступника возросла. Фогт прекрасно знал, какая сумма обещана сейчас за его голову. На эти деньги он рассчитывал купить собственную усадьбу.

На Гростенсхольма опустились сумерки. Танцы в большом зале были в самом разгаре, всем было жарко. От крестьянских нарядов попахивало чердаком. К запаху чердака примешивался и запах хлева, но никого это не смущало. Все веселились от души.

Танцы, вошедшие в моду при дворах Европы, еще не достигли Гростенсхольма, это было делом отдаленного будущего.

Здесь по старинке отплясывали деревенскую кадриль, другие народные танцы, водили хороводы."

"Виллему и Доминик танцевали вместе со всеми, они не могли забыть о том, что по положению они господа, и от смущения их веселье было чуть-чуть преувеличенным, но, тем не менее, искренним. В другом конце зала они видели Ульвхедина с Элисой, на руках у Элисы был маленький Йон. Видно, родителей нисколько не смущало, что полугодовалому ребенку давно пора спать.

Здесь были и другие дети, они жались вдоль стен, надеясь, что родители не вспомнят о них. Это был самый веселый день в году. Ульвхедин нагнулся и заботливо поправил одеяльце, в которое были завернуты ножки сына. Как он отличается от того дикаря, которого они когда-то встретили на вершине Нурефьелль, с удивлением думала Виллему. Она как будто только что заметила произошедшую в нем перемену. А ведь в этом была и ее заслуга! Она почувствовала гордость. Между ней и Ульвхедином установилось некое противоречивое взаимопонимание. Они не признавались друг другу, что стали друзьями, нет-нет, да и обменивались колкостями и даже могли отозваться друг о друге весьма нелестно. Никто из них не желал уступать в борьбе за первенство, которую они постоянно вели друг с другом. Правда, иногда в их глазах поблескивал юмор и тогда в глубине души они чувствовали, что прекрасно понимают друг — друга, им было хорошо вместе. Каждый из них был счастлив в браке, так что любовного увлечения между ними не было. Зато они понимали, что связавшая их дружба дана им на всю жизнь, но, признаться в этом открыто? Да ни за что на свете! Этому мешала гордость. К тому же они боялись, что подобное признание сделает невозможным их словесные дуэли, которые были необходимы им обоим.

Молодежь начала танцевать под старинную народную мелодию, которую хорошо знали здесь, на Севере, да и вообще во всей Европе. Исполнялась «Песнь о Роланде».