После

Улица, на которую свернул, называлась Красных печатников, что хотя бы радовало разнообразием после Торжка, но шашлычная нашлась на Карла Маркса. Двухэтажный домик из красного кирпича с двориком, во дворике столы с лавками под навесом. Пахнет как раз шашлыком и дымом. И людно, половина мест занята, все на солнце выбрались. Тощий носатый кавказец орудует у длинного мангала в углу, кругленькая такая молодая женщина столики обслуживает. Выбрал место так, чтобы можно было за улицей наблюдать, сел. Женщина почти сразу оказалась рядом.

За спиной рынок шумит, из окна шашлычной музыка слышна, лезгинка, пластинки крутят. Тут электричество есть. Откуда? Да оттуда же, откуда и у всех, с паровоза наверняка. Страна специально в особых местах накапливала отработавшие свое паровозы как раз на случай больших катастроф, а превратить его в электростанцию никаких трудов не составляет.

Сильно пьяный мужик вдруг поднялся из-за соседнего столика и пересел неожиданно ко мне.

— Здаров, — дыхнул он на меня перегаром.

— Привет.

Я решил в бутылку не лезть, потому как просто пьяный человек, обознался, может быть. А так колоритный персонаж — волосы космами, бакенбарды и усы, такие на сельских танцах первыми кавалерами были в свое время. Замшевая куртка, на нее отложной воротник рубахи выпущен. Та чуть не до пупа расстегнута, открывая на забитой партаками груди золотой крест. При делах фигурант, не просто так. Может, и послушать есть смысл.

— Чё, как жизнь?

— Да помаленьку, как раньше.

— Не видел тя тут давно.

— Уезжал, дела были. У тебя как дела?

— Да н-нормально. — Тот излишне резко кивнул, так, что чуть не завалился на стол. — Поднимаемся малехо.

— Чем сейчас занят?

— Да все на базаре. — Он качнулся назад, но удержался за край стола, благо тот в землю вкопан. — Бабки собираем с купцов. Н-нормально все, живем. Кантовка галимая, а не жизнь.

— А с утра чё празднуешь?

— У кента деньрождение, отметили малехо.