После

А за стойкой средних лет мужчина, одетый сплошь в джинсовое — брюки, рубашка «батник», такая же куртка поверх рубашки и даже джинсовая кепка на голове, призванная, как я заподозрил, для сокрытия лысины.

— День добрый, — поздоровался я. — Номера есть? Только мне бы отдельный.

— У нас все отдельные, — администратор усмехнулся. — Наплыва туристов давно не было, да и не предвидится вроде как. Есть номера.

— Тогда поинтересоваться хочу, по комнатам не шарят?

— Камера хранения есть у нас. За оставленное в номере не отвечаем.

— Дорого?

— Тридцать копеек в час.

— А номер?

— Люкс за четвертной, полулюкс пятнадцать, обычный за десятку в сутки. Ресторан есть.

— Это я видел. А почему так назвали?

— А кто его знает? — тот пожал плечами. — До меня это было. Берете номер?

— Да, возьму. На пару дней пока. Нет, на три.

Мне же все равно мотовоза ждать.

— Сороковник. Червонец вернем при выезде, залог за порчу.

Отсчитал. Тысячу я оставил в Торжке как последний резерв, а пять сотен с лишним с собой прихватил, мало ли за что платить придется.

— А сейчас камера открыта? Я бы вещи сразу кинул, а как вернусь, забрал бы.

— Открыта, пошли, — кивнул тот, пересчитав деньги и просто убрав их в карман. — Только от волыны магазин отстегни и патрон выкинь.

Почти рядом со стойкой две двери. За одной оказалась еще и решетка, которую мужик открыл ключом, после чего взял мой рюкзак с автоматом и положил на полку, выдав мне номерок театрального вида, на котором с обратной стороны было выжжено «Березка», а заодно и бумажку с печатью, на которой записал время.

— Минуту, я еще белье выдам, — сказал он, запер камеру хранения и отпер соседнюю дверь, за которой оказалась кладовка. И тогда мне досталась стопка серого и даже чуть влажного белья, пахнущего прачечной. — И ключ возьми, семнадцатый номер будет. Второй этаж.

— Благодарю.

Коридор второго этажа был темным, пол покрыт разбитым паркетом с ковровой дорожкой посередине, середина которой была вышаркана ногами до дерюжной основы.

Все, можно идти. Автомат пусть тут лежит, с длинными стволами народ по улице не ходит, как я вижу.