Похищенная викингом

Дверь неожиданно широко распахнулась, впуская поток холодного воздуха, и появился Торбранд, а следом Лейф и Ульфрик. Втроем они заполнили все свободное пространство в комнате."

"«О нет», — подумала Эльфвина. Сердце кольнуло. Едва ли они приехали сюда просто их навестить. Особенно учитывая, что родственники Торбранда смотрели на нее с не меньшим подозрением, что несколько недель назад. Их зоркие глаза не упустят ничего, не зря они внимательно оглядывают дом и ее саму. Развешанное для просушки белье, которое она вчера стирала, сложенные на тюфяк шкуры Торбранда.

Эльфвина смутилась, не зная, как поступить. Что с ней? Это стыд? Страх? Скорее, она расстроена, что чужие люди вторглись в их жизнь. Да, она была рабыней этого мужчины, но все не так ужасно, как можно было ожидать.

Слушая разговор на ирландском, из которого она не понимала ни слова, девушка ругала себя за мечты, что жизнь может идти так и дальше, в этом доме с Торбрандом.

Эльфвина резко одернула себя. Все это она хорошо знала, но предпочла забыть. Раб всецело принадлежит хозяину, у него есть только то, что он ему дал, он будет делать то, что хозяин пожелает.

Этот день станет началом и концом одновременно.

И не важно, что ее сердце бьется, кажется, только для одного Торбранда.

Она делала то, что от нее требовали, не обращая внимания на чувства.

Эльфвина вела себя тихо, предложила Лейфу и Ульфрику ту еду и питье, которое у них было. Ей удалось выглядеть спокойно, когда они, глядя снисходительно, произносили фразы, которые она понимала. Впрочем, сообщили они не так много, лишь то, что прибыли для того, чтобы отвезти ее к королю Рагналлу.

— Наш король требует твоего присутствия, — сказал ей Ульфрик. В его темных глазах вспыхнули искры, что, собственно, совсем не заботило Эльфвину.

— И твоего, — кивнул Лейф Торбранду.

— С нетерпением жду встречи с человеком, о котором ходят легенды, — ответила Эльфвина, всем своим видом желая дать понять, что такой поворот в жизни не стал для нее неожиданностью.

Гораздо больше ее тронуло, что на лице Торбранда не было удивления.