Похищенная викингом

Эти звуки, вырывающиеся, кажется, откуда-то из глубины, сводили его с ума. Однако этой ночью он не желал, чтобы она была возбужденной до предела, будто обезумевшей от желания, как прежде. Он хотел, чтобы она была другой.

Он оперся рукой о землю около ее лица, чтобы удерживать равновесие, резко вошел в нее и замер, не сводя глаз с Эльфвины. И потом, будучи в ловушке ее лона, начал медленно двигаться.

Все, чему он учил ее, страстные схватки, крики, буря чувств, — все осталось в стороне. Сейчас соединение их было тихим, по-настоящему интимным, но это возбуждало не меньше яростной страсти.

Эльфвина обхватила его руками за шею и принялась двигаться в одном с ним ритме. Медленно, неторопливо они познавали друг друга, шли вместе одной дорогой к самому пику.

Позже они сидели у огня, по-прежнему крепко обнявшись, словно не могли расстаться, и ели приготовленное ею рагу.

А потом он опять взял ее на шкурах, любуясь красивыми бликами, которые огонь отбрасывал на ее тело.

Утром небо было чистым. И солнце светило так ярко, что снег стал таять, а воздух потеплел.

Ночью он опять был яростным и неистовым, словно от отчаяния.

— Ты не объяснишь мне, что случилось? — тихо спросила Эльфвина поздно ночью. Голос ее был чуть хриплым.

Она села на него сверху, и волосы рассыпались на его груди. Она была его валькирией.

— Ничего. Не важно, — в тон ей ответил Торбранд и вновь взял ее, чтобы доказать это.

Он убедил себя, что это правда. Не важно, что наступит утро, когда появятся Лейф и Ульфрик, и они все вместе поедут к Рагналлу. Раньше его это порадовало бы, он всегда стремился быть рядом с королем, служить ему.

Не важно, что заслуживает Эльфвина, что он должен сделать после всего, что между ними было.

Глава 10

Такова была судьба, которой Эльфвина боялась.

Брат и кузен Торбранда появились внезапно в одно утро, вроде бы ничем не отличающееся от всех прошедших. Они вошли в дом, который Эльфвина, по глупости, уже начала считать их собственным. Она процеживала брагу, из которой получался эль, так она делала каждый день перед тем, как начать печь хлеб к ужину.