Пограничник. Том 6: Шпионские игры

К его ноге крепко привязали веревку, противоположный конец которой приладили к железному кольцу в стене.

Абади мог бы попробовать развязать веревку. Возможно даже перетереть ее каким-то образом. Но зачем? Идти было некуда. Помощи ждать тоже неоткуда. В нынешнем состоянии он вряд ли сможет добраться до своих. Скорее всего его просто убьют русские. А Абади никогда не склонен был к безрассудным, связанным с риском для жизни поступкам.

А его состояние при этом все ухудшалось. Это беспокоило шпиона не на шутку. Его живот болел настолько, что иной раз сложно было просто поменять положение, не говоря уже о том, чтобы встать и подняться.

Боли эти начались у Абади уже давно, еще после перестрелки у старой пастушьей хижины, где его схватили советские спецназовцы. Он знал причину боли. А еще знал, что то, что находилось у него в желудке, не должно было доставлять боль.

Что ж. Мало того, что им не удалось заполучить советского шпиона, так еще другая его миссия, не менее важная чем первая, была под угрозой.

Теперь уже ничего не имело значения. Ничего, за исключением простой истины — то, что хранил желудок Саида Абади, не должно было достаться советам. Риск был слишком велик.

Боль стала острой далеко не сразу. Кроме того, Абади боялся сообщать о своем плохом самочувствии советским спецназовцам.

У Абади была идея вызвать у себя рвоту, чтобы избавиться от содержимого своего желудка. А потом уничтожить его. Навсегда оставить в стенах мечети, чтобы уберечь от русских.

Однако подходящего случая не подворачивалось. Его постоянно окружали советские солдаты или кто-нибудь из бывших пленников. Рисковать раскрыть себя Абади не мог.

Когда он остался один, то все же попытался вырвать «посылку».

«Дело может пойти лучше, если у меня будет больше воды», — думал Абади.

Свою он уже использовал. Вот если бы получилось убедить кого-нибудь из его надзирателей принести ему еще…

Тяжелая дубовая дверь вдруг скрипнула.

Абади выпрямился. Снял руку с живота. Несмотря на то, что от резкого движения новый спазм сковал все его нутро болью, шпион не выдал своих ощущений.