Пограничник. Том 6: Шпионские игры

— Тихо, Булат, — сказал я, отстраняя его слюнявую крупную морду с большим черным носом. — Все хорошо, дружище. Все хорошо.

Нафтали захрипел, пытаясь перевести дыхание. Сильнее сжал руку на ране. А потом вдруг заговорил, с трудом ворочая языком. Было непонятно, речь дается ему так сложно из-за раны или потому что он пытался говорить на чужом языке, который плохо знал.

— Ты… говорить правда. Шер — лгун и… М-м-м-м… — Нафтали скривился от боли, зажмурил глаза. Когда перетерпел, продолжил: — лгун и собака… Твой честь больше, чем у многий другой моджахеддин, шурави.

Я ему не ответил сразу. Только поджал губы.

— Я… скоро умирать… — выдохнул Нафтали.

Я кивнул.

— У тебя передо мной еще долг.

Внезапно Нафтали улыбнулся сквозь боль. Кажется, он понял мои слова.

— Долг?

— Ты искалечил моего друга на советской границе.

— А-а-а-а-а… Граница… — Растянув губы в улыбке еще шире, протянул Нафтали. — Там у нас хороший драка… Там…

Он отнял окровавленную руку от раны, тронул висок со стороны своего мертвого глаза.

— Там оставаться мой глаз.

— Я обещал ему убить тебя.

— Бадаш… — Нафтали с трудом кивнул. — Кровная месть. Я принимать это. Ин рох-и мо. Такой мой путь.

Я обернулся. Глянул на то, как Наливкин с Шариповым помогают Глушко встать.

— Ну как? Идти можешь? — необычно заботливо спросил Шарипов у Глушко.

Тот даже не успел ответить. Его опередил Наливкин:

— Хаким! Ну ты чего? Его ж в руку ранили, а не в ногу! Идешь?

— Так точно, товарищ капитан… — выдавил побелевший от ранения Глушко.

Видя, что они заняты раненым, я извлек из ножен свой штык-нож.

— Смерть от такой пахлаван… Такой уважаемый воин… — Нафтали снова не договорил. С трудом отвернулся и сплюнул кровавый сгусток на собственное плечо. — Тоже честь. Но я хочу просить… Ханджари ман… бигир… Мой нож…

Он указал взглядом на свой изогнутый нож, что остался у него за поясом. Черные ножны выпачкались в крови душмана. Кровь успела впитаться, остаться в царапинах и прожилках некогда отшлифованной чуть не до блеска кожи.

— Это… хороший нож… — продолжал Нафтали. — Шайтан брать его. Он достойный.

Я задумался. Жест Нафтали оказался для меня неожиданностью. По поверью душманов, вместе с ножом побежденного врага к воину переходит и воинская доблесть прошлого владельца. Откажись я — это станет настоящим оскорблением для Нафтали. Это будет значить, что честь и доблесть командира «Аистов» исчезнет вместе с его телом. Будет съедена шакалами после смерти. Склевана коршунами и вороньем.