Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Не так сложно кошмарить солдат на заставе. Гораздо сложнее убедиться в том, что Шамабаду действительно угрожает опасность. В том, что записка — не дезинформация, которую вкинули духи, чтобы повести нас по ложному пути.

Конечно, заявив такое, я определенным образом рисковал. Однако видел, что смог переключить внимание особистов на эту, самую важную для меня проблему. А значит — в действительности она волновала их гораздо больше, чем ЧП с Пальмой. Тут я не прогадал.

Рюмшин обернулся к Шарипову. Они снова встретились взглядами.

"— Селихов не перестает удивлять, — начал Шарипов. — Знает больше, чем ему положено. И здраво рассуждает. Однако…

Он снова глянул на Рюмшина. Тот отвел взгляд, как бы давая право Шарипову самому продолжать разговор со мной.

— Однако в данном случае мы имеем такой расклад, — продолжал Хаким Шарипов, — раз уж неизвестен истинный злоумышленник, который совершил случку служебных собак, вся ответственность падает на старшего сержанта Нарыва…

Я глянул на Шарипова волком.

— Правда, учитывая те обстоятельства, — выдержал он мой взгляд, — что случка не повлекла за собой серьезных последствий, а так же отличную репутацию Нарыва, как инструктора, мы бы могли остановиться на дисциплинарном взыскании, предусмотренным уставом.

— К чему вы клоните? — Холодно спросил я.

Хаким хмыкнул.

— Шарипов… — Как-то предостерегающе бросил ему Рюмшин.

Тот проигнорировал своего коллегу.

— Вопрос только в том, готовы ли вы сотрудничать с особым отделом, — таинственно заявил Шарипов.

Я промолчал.

Тогда особист выпрямился, одернул китель и позвал:

— Старший сержант Бульбашов!

Дверь открылась. В проеме появился сержант с каменным лицом.

— Попросите старшего лейтенанта Тарана и старшего сержанта Нарыва зайти в ленинскую комнату. Нас ждет серьезный разговор.

Глава 22

Когда в комнату вошли Таран и Нарыв, им предложили сесть на заранее подставленные для этого стулья.

— Вы снова хотели нас видеть, товарищи? — Спросил Таран, поудобнее усаживаясь на своем стуле.

— Совершенно верно, — кивнул Шарипов, который теперь занял место Рюмшина. — Я упоминал, что мне с тобой, Анатолий Сергеевич, нужно будет кое-что обсудить. Помнишь?

Таран нахмурился. Во взгляде его появились подозрительность и привычная угрюмость. Он ответил:

— Помню.

— Так вот, — продолжал особист, выпрямившись на стуле, — я вижу, что вы тут сплотились в единый кулак.