По понятиям Лютого

Оглянулись – то ли на свои длинные тени, то ли на свое прошлое. Свет заходящего солнца падал на стену Ирода, подсвечивая многочисленные выбоины и трещины, делая ее похожей на шкуру мертвого дракона, открытая пасть которого – проем Дамасских ворот – была черна и не смогла их удержать острыми зубьями, торчащими под полукруглым сводом. Чуть позже, на закате, массивные деревянные ворота упадут, их острия накрепко вцепятся в землю, прекращая на ночь вход в Ершалаим и выход из него. Но молодых людей это уже не интересовало – они не собирались туда возвращаться.

– Так, теперь рассказывай! – нарушил молчание Квентин. – Ты получил вольную? Зачем так разнарядился? Какие у нас планы? Еще остались деньги?

Модус с удовольствием осмотрел свою одежду.

– Я теперь странствующий лекарь, а если лекарь хорошо одет, значит, и дела у него идут как надо, понял? Денег у нас достаточно – я истратил меньше половины! – Он погладил коня по морде, вставил ногу в стремя и ловко вскочил в седло. – А ближайший план – добраться до Яффы и сесть на корабль! Нам сейчас главное – скорее смыться из Иудеи.

– Погоди, как это – присвоил? – переспросил Квентин. – Выходит, теперь я твой раб?

– Смотри! – Модус достал из-за пазухи небольшой свиток папируса, развернул его. – Видишь? Это вольная на мое имя, подписанная городским префектом Марцием Пролом и заверенная его печатью.

"– Пожалуй, – без особого энтузиазма сказал Квентин, и хмыкнул. – Надеюсь, не будешь допекать меня, как Ассма?

Модус вдруг расхохотался.

– Ты не поверишь, Ассму саму допекли! Да так, что она еще неделю будет валяться на кровати задницей кверху! Префект прописал ей тридцать плетей! Кстати, все это время она не сможет заявить о твоем побеге.

– А Захария?

– Он не станет этого делать. Префект и так пожурил его за жену. Думаю, это отбило у него желание обращаться к римским властям.

– Здорово! А за что высекли Ассму?

– Садись на своего осла, дружище, поехали. По дороге все расскажу.

Квентин оседлал ослика, для этого ему пришлось просто повыше поднять и перекинуть ногу.

– Как детская деревянная лошадка, честное слово, – проворчал он.