По понятиям Лютого

 – Хитро прищурившись, кузнец в упор рассматривал Квентина. – А руки-то хорошие, это вижу. Только хват военный, не крестьянский. Из солдат, бывший, что ли? – Он неожиданно подмигнул, словно прочел его мысли. – Только у нас в Иудее с оружием строго, сам понимаешь. Мигом окажешься в колодках, а потом на виселице.

Кто-то грубо толкнул Квентина в плечо. Он отшатнулся в сторону, развернулся, готовый бежать или драться – по обстоятельствам. Перед ним, подбоченясь, стоял гладко выбритый молодой патриций – в новенькой белой тоге из тончайшего полотна, красной тунике из вытканной вручную тонкой шерсти и новеньких римских сандалиях на толстой подошве.

Он держал под уздцы коня и навьюченного каким-то барахлом ослика. Если бы рядом в этот момент не пролетал жирный овод и «патриций» вдруг не поймал бы его быстрым, знакомым взмахом, а затем не вытер руку о свою шикарную тогу, Квентин его и не узнал бы, наверное.

– Модус?!

– Не узнал названного брата?

Довольный произведенным эффектом, тот расхохотался.

– Но как ты…

– А вот так! Пошли отсюда скорее! – Он заторопился, сунул Квентину повод осла.

 – Держи, это тебе! – И уверенной походкой направился в сторону городских ворот.

Модуса было действительно не узнать. Исчезла даже его вечно лохматая шевелюра – он подстригся и спрятал остатки волос под расшитую бисером шапочку, какие носят купцы из Армении.

– Подожди! Куда ты? – Квентин попытался сдвинуть с места вдруг заупрямившегося осла. – Надо же хотя бы обговорить всё!

Он намотал повод на кулак, поднатужился – осел протащился несколько шагов, упираясь копытами и оставляя колеи в рыхлой земле, но почувствовав силу, все же пошел.

Даже побежал.

– Чем скорее покинем город, тем лучше, – сказал Модус. – У меня все отлично, все рассказы потом. Если что, со стражниками буду говорить я сам, ты, главное, молчи. – Он посмотрел на друга. – И убери эту наглую улыбочку, а то нас точно остановят.

Не остановили. Мытник скользнул равнодушным взглядом по вьюку на спине осла, стража даже не посмотрела в их сторону.

Друзей накрыла прохладная тень Дамасских ворот, короткий миг – и вот они уже ступают по твердой как камень дороге, ведущей на северо-запад, в Яффо.

Виноградники, огороды. Обочина была уставлена подводами и башнями из пустых корзин, взад и вперед сновали водоносы с раздутыми мокрыми мехами, на уставленных снедью циновках отдыхали целые семейства.

Они шли молча, пока не миновали пригородные сады и не поднялись на пологий холм, уже одни на дороге.