Плохие девочки не плачут. Книга 3

До сих пор теряюсь в догадках, чем умудрилась пронять. Не красавица. Умом блистаю исключительно по праздникам. Очарование зашкаливает. Однако в целом весьма заурядный экземпляр. Для шефа-монтажника может и пойдет. А вот для барона, миллиардера, хозяина мира едва ли дотянет.

— Жалею, — в черных глазах безумствуют бесы. — Жалею, что затянул с приглашением. Не поддался рефлексу в первый же день.

— А чего ты хотел? — вопрошаю чуть слышно, закусываю губу.

— Намотать твои волосы на кулак, поставить на колени и выдрать в глотку, — скалится, жадно буравит горящим взглядом.

— Алекс, — выдыхаю сдавленно.

Упираюсь ладонями в его мускулистую грудь. Трудно понять, чего хочу. Притянуть или оттолкнуть. Разорвать контакт. Прильнуть.

Я под ним. Распятая. Распахнутая. Ноги раздвинуты. Спина выгнута. Покорная рабыня готова к употреблению. Бери. Владей.

Почему медлит? Ждет согласия?

— Да, — роняю сдавленно, судорожно втягиваю воздух и, захлебнувшись кислородом, закашливаюсь от волнения, прочистив горло, прибавляю тверже: — Давай.

Ухмыляется. Слегка. Уголками губ. Едва уловимо. Тень веселья тает. В момент. Уступает победный трон голодному оскалу.

Глаза пылают. На дне взора таится густой сумрак. Тьма затягивает. Вовлекает. Увлекает. Внутрь. Вглубь. В зияющую бездну.

Огонь. Лед. Дикая стихия. Губительная. Обжигает дьявольским пламенем. Потому и манит. Искушает.

Неизбежно. Необратимо. Неукротимо. Против всех существующих на свете заветов. Против всяких законов логики.

Мы. Вдвоем. До скончания веков.

Наша история. Вызов богам. Наша история. Насмешка судьба. Досадный промах. Ошибка, которую никогда не исправить. Проклятая спираль.

То чувство, когда тебе вонзают нож в спину. Четко. Точно. Между ребрами. А ты оборачиваешься, улыбаешься и протягиваешь руки, чтобы заключить в объятья.

То чувство, когда в тебя разряжают полную обойму свинца. Стреляют на поражение. Выжигают. Уничтожают без жалости. А ты подставляешь окровавленные губы под поцелуй.

То чувство, когда хоронят живьем. Заколачивают гроб, загоняют под землю, засыпают намертво. Отнимают надежду, вырубают на корню. А ты выбираешься. Обдираешь до мяса свои кулаки, сдираешь костяшки, уродуешь пальцы, но выползаешь, выгрызаешь путь с того света, возвращаешься к своему единственному хозяину и господину, только чтобы прикрыть его собственным изувеченным телом.

То чувство, когда нечем дышать. То чувство, когда пульс обращается в камень.