Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Повтори, пожалуйста.

— Я дебил, — шумно втягивает воздух, вдыхает аромат моих волос. — И знаешь, это не так плохо. Пожалуй, даже приятно.

— Нет, — протестую поспешно. — Другое повтори.

— Что? — интересуется вкрадчиво.

— Ну, ты понял, — заявляю с нажимом. — Давай. Хотя бы еще разок. Я заслужила и больше, если честно. Слишком долго подобного откровения дожидалась.

— О чем ты? — неподдельное удивление, изумленно выгнутые брови.

— Слушай, — хмурюсь. — Я ведь никогда не понимаю с первого раза. Я и после десятого объяснения редко что понимаю.

Насмешливо хмыкает.

Вот скотина.

— Стоп, — начинаю заводиться. — Неужели зря диктофон включала? Давай. С чувством, с толком, с расстановкой. Иначе о чем тогда поведаем потомкам?

Фон Вейганд прижимается губами к моему лбу. Чмокает. Легонько. С долей издевки. Тонко намекает на зарождающееся безумие. Как бы советует расслабиться и ценить мелочи жизни, не требовать большего. Смириться и обтечь.

Ха. Нет. Никогда. Не на ту напал. Дожму даже мертвеца. Хитро. Коварно. Филигранно расколю абсолютно любого, пусть самого стойкого свидетеля.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — выдаю скороговоркой, цепляюсь за широкие плечи, ногтями впиваюсь и царапаю. — Прошу. Скажи, скажи, скажи. Я тебя умоляю. Уж лучше по-хорошему признайся. Я же все равно не заткнусь.

Шах и мат. Фирменный метод. Запатентованный. Отмеченный мировыми экспертами. Обращайтесь — обучу лично. За пару жалких миллионов евро.

В общем, я канючу как умею. Готовлюсь довести до инфаркта нытьем. Повторяю мольбы по кругу и щедро сдабриваю показными рыданиями.

Хранит молчание. Вот сволочь. Крепкий орешек.

Ну, ничего. Я и не таких на чистую воду выводила. Тут главное — быстрота и натиск, безграничное тупое упрямство.

Ох, он еще запоет. Как миленький. В любом случае."

"— Помнишь, предложил секс прямо посреди прокатного цеха, — проявляю спонтанность, уперто пикирую противника первыми пришедшими на ум фразами.

— Помню, — усмехается. — Ты обернулась, будто другую женщину позади искала.

— Не жалеешь? — впиваюсь пристальным взором, прожигаю насквозь. — Выбор вышел сомнительный.