Плохие девочки не плачут. Книга 3

Почему даже на расстоянии фон Вейганд умудряется превращать меня в озабоченную нимфоманку? Его вина целиком и полностью. Да, да, да! Здесь не обнаружится ни капли моей ответственности.

— Вам известно что-либо о человеке по имени Кристофер Дитц? — спрашивает сутенер.

Напрягаю мозг, однако бедняга отказывается сотрудничать.

— Он владелец замка и организатор бала, на который вы приглашены. Очень влиятельный и более чем просто состоятельный человек. Сотрудничество с ним может принести весомую выгоду, а немилость равноценна банкротству.

Дитц — специфическая личность, его боятся и уважают, пытаются добиться расположения и просят совета. Вам трудно представить к какому именно кругу он принадлежит, но, поверьте, приблизиться туда мечтают многие. Все равно, что поцеловать руку королю. Тем более, Дитц никогда прежде не приглашал Валленбергов. Это происходит впервые.

Краски стремительно сгущаются.

— Вы не имеете права на ошибку. Здесь не будет поддержки ни со стороны господина Валленберга, поскольку он не сумеет держать вас под руку вечно, ни с моей стороны, поскольку чужим слугам там делать нечего.

Замок прекрасно охраняется, туда не пускают посторонних, даже если эти посторонние ваши личные телохранители. Вас никто не подстрахует, рассчитывайте только на себя, на те знания, которые мне с трудом удалось вложить в…

— Звучит совсем не по-французски, — задумчиво бормочу я.

— О чем вы? — мгновенно настораживается Андрей.

— О его фамилии. Дитц — абсолютно не похоже на французское.

Сутенеру хочется ругнуться, но отчаянное усилие воли сдерживает внутренний порыв.

— Он голландец, — цедит сквозь зубы и, наконец, решает прочесть предсказуемую лекцию: — Почему бы вам не прекратить цирк? Сосредоточьтесь на том, что действительно нужно. Перестаньте скрываться за сомнительным юмором и этими дурацкими вопросами. Что с вами происходит? Неужели совершенно отказываетесь принимать реальность?

Пожалуй, не в бровь, а в глаз. Сухо и по делу. Тем не менее, легких побед противнику не светит, не ожидается на его улице праздника.

"

"— Я прекрасно принимаю реальность. Если захочу, будете мне ананас очищать и смазывать сверху черной икрой, коллекцию китайских ваз посреди ночи раздобудете, арию исполните при необходимости, сальто-мортале научитесь делать и огонь глотать, на коленях ползти будете и прощение вымаливать. Да, хозяин вас защищает… пока защищает, а там посмотрим. Я вам записку прощать не собираюсь. В доверие и дружбу играть не стану.