Плохие девочки не плачут. Книга 3

Обещаю, придет день, когда вы позавидуете мертвым, — произношу ледяным тоном, а после снисходительно прибавляю: — Ну и кто здесь сейчас пошутил? Мои шутки давно кончились.

Заметно, что Андрей мечтает ответить совсем иными словами, сообщить весьма занятную информацию о своих впечатлениях. Однако вышколен идеально. Ограничивается сладкой улыбкой и сообщает:

— Господин Валленберг возвращается завтра, вам непременно представится возможность показать ему, чему научились. Костюмы доставят сегодня, можете примерить после тренировки.

Сутенер поднимается, но прежде чем покинуть зал, невзначай произносит несколько знаковых фраз, благодаря которым желудок закручивается в морской узел:

— Надеюсь, вы сумеете затмить Сильвию, ведь она тоже присутствует, причем ее спутник заслуживает особого внимания. Скоро сами поймете почему. Да, происхождение у этой дамы не отличается благородством, но маскарад у Дитца скорее бал капиталов, чем титулов.

Нервно сглатываю, стараюсь не выдать истинных эмоций.

— Что с того? — слегка перегибаю с напускным безразличием.

— Ничего, — заверяет Андрей. — Не думаю, что господин Валленберг простит вам ошибку. Естественно, желаю избежать эксцессов.

— Благодарю, — выдавливаю подобие улыбки.

Понимаю, задела гада за живое, специально врезала по больному.

Он на дух не переносит богачей и власть имущих, а так же людей жадных до денег и славы. Вдоволь насмотрелся на жестокие причуды у Мортона. Достаточно оценил корыстолюбие тех, кто рвется к вершине, отбросив честность и порядочность, послав к черту моральные принципы.

Он страшится меня. Взбалмошной выскочки, которая опутала хозяина паучьими сетями. Понимает, что фаворитка вполне способна оказаться дороже слуги, пусть даже самого верного и преданного.

Я не боюсь фатальных ошибок, не переживаю на счет Сильвии. Вообще, плюю на последствия и общественное мнение. Сомнений нет — все пройдет без сучка, без задоринки. Не облажаюсь, не ударю в грязь лицом. Подготовлена по высшему разряду, заучила основные положения до автоматизма.

Волнует другое.

На душе паршиво, угнетает сверх всякой степени. Постепенно накатывает осознание, муторное и болезненное, переворачивающее нутро верх дном. Будто разум просыпается после тяжелого похмелья.

Я хочу отомстить. И я знаю, мне это понравится.

***

Стараюсь сосредоточить мысли на танце, получается плохо.

— I am sorry! (Простите) — восклицаю бесчисленное множество раз.

Сбиваюсь с такта, методично отдавливая ноги несчастному учителю.