Плохие девочки не плачут. Книга 3

Теряю равновесие, едва успеваю упереться ладонями в пол, мое лицо застывает в ничтожных миллиметрах от соприкосновения с каменной плитой.

— Лучше показать, — его смех заставляет тело покрыться мурашками.

Напряженный член прижимается туда, где мне обычно жутко расставаться с невинностью. Но страха нет.

— Давай, — призывно изгибаюсь.

— Проси лучше, — слегка отстраняется и медленно проникает чуть ниже, в правильное место, преднамеренно балует приятным сюрпризом. — В следующий раз повезет.

Его руки крепко удерживают бедра, не дают шелохнуться, проявить малейшую инициативу.

Мучительно неспешные движения посылают волны дрожи по всему телу, демонстрируют единственно верный путь развития наших отношений. Показывают, что хозяин здесь только один, и он всегда сверху.

— Очень повезет, — повторяет с нажимом.

Зубы фон Вейганда впиваются в мое плечо, вынуждая дернуться и протяжно всхлипнуть, но ритм не ускоряется, а наоборот становится еще более плавным, накаляет до предела."

"— Боишься преступить черту и потерять контроль, да? — дыхание сбивается, невольно перехожу на прерывистый шепот: — Вдруг сорвешься и сломаешь любимую игрушку, не выдержишь накала эмоций… Твоя маленькая грязная слабость не дает расслабиться… Ты не можешь выбросить из головы лживую сучку, и это должно раздражать…

Финальная нота крамольной речи сгорает в пламени порочного стона.

Мощный толчок, будто удар отбойным молотком внутри, прошибает до слез, вынуждает безотчетно молить о большем.

— Не раздражает.

Скорее, удивляет и выглядит занимательным.

Движения становятся жестче и ощутимее, наполняют низ живота болезненно сладкой свинцовой тяжестью.

— Я не срываюсь, а принимаю взвешенные решения, — поясняет нарочито серьезно.

Его язык скользит по свежему укусу, с нескрываемым удовольствием смакует мою кровь.

— Если посчитаю нужным преступить черту, ты умрешь, — звучит равнодушно, скупо смягчается продолжением: — На данный момент это не входит в мои планы.

Дорожка влажных поцелуев проложена от одного плеча к другому.

Резкий шлепок по заду провоцирует вскрикнуть. Не от боли.

— Ублюдок! — теряю самообладание, сдавленно выдыхаю: — Не посмеешь.

— Уверена? — насмешливая ухмылка фон Вейганда осязаема. — В этом мире мало вещей, которые я не посмею совершить.

Он накрывает мои ладони своими, прижимается плотнее, подталкивает к пропасти сокрушительными движениями.

— Моя собственность, — дразнит жарким шепотом: — Я всегда в тебе.

…Под твоей кожей.