Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Да, — бросаю сигарету, с остервенением топчу бычок. — Кажется, слойке с ветчиной и сыром доверяю больше, чем тебе.

— Лора, пойми, я сама не знаю, как это произошло, и… просто не было выбора, они сказали, что… они заставили…

Боже, прекрасно помню те видеозаписи. Прекрасно помню похвальную инициативность в изобретении лжи для моих родителей.

— Они обещали обучение сестре, престижную должность, деньги…

Деньги. Ну, естественно, никто не устоит.

— А потом я потеряла все, в один момент приказали собирать вещи и убираться, и молчать о происшедшем, — завершает сбивчивую историю.

— Совсем нигде? — уточняю вкрадчиво."

"— Нигде, — повторяет с пугающей безнадежностью и спрашивает: — Что происходит? Что теперь делать?

— Понятия не имею, — не в силах воздержаться от нервного смешка. — Наверное, молчать. Поверь, это жуткие люди, им не стоит действовать на нервы.

Намереваюсь уйти, убежать подальше отсюда.

— Лора, я, правда, не хотела ничего плохого, — хватается за мой рукав, словно за спасительную соломинку.

— Правда? — решительно отстраняюсь. — Правда и ты — несопоставимые вещи.

Пора забыть и отпустить, перевернуть измятый лист или вырвать и сжечь. Убираюсь прочь. Очень стараюсь убедить себя, что на Анну мне глубоко плевать.

***

— Скучал? — интересуюсь чуть слышно.

— Ненавидел, — возвращает любезность.

— Почему не звонишь? — пропускаю колкость мимо ушей, просто наслаждаясь любимым голосом.

— Занят, — произносит сухо.

— Как успехи? — не унываю.

— Отлично, — заявляет коротко.

— Может, перестанешь притворяться ублюдком? — использую иную стратегию.

— Может и перестану, когда сообщишь, что тебе действительно нужно, — моментально выводит партизана из подполья.

— Анна…

— Нет, — прерывает грубо. — Даже не начинай, не трать красноречие.

— Пожалуйста, это же…

— Никогда, никакой помощи, — звучит категорично. — Если не хочешь, чтобы я разобрался с ней по-настоящему.

— Но она…

— Что с проектом? Прибыль пошла? — не желает слушать, переводит разговор на другую тему.

— Не пошла, но…

— Думай о себе, — отрывисто бросает на прощание и отключается.

Дорик мирно похрапывает в соседней комнате. Сижу в кромешной темноте на голом полу возле кровати, крепко сжимаю мобильный в леденеющих пальцах.

Фон Вейганд прав, нужно думать о себе, и я думаю, регулярно. Нет, серьезно. Я, вообще, неисправимая эгоистка.