Плохие девочки не плачут. Книга 3

Скользил крупными ладонями по влажной коже, проникал везде и всюду, не ведая стыда, не разрешая проявить ответную активность. Мыл длинные волосы, долго перебирал пряди, аккуратно расчесывал, вдыхал неповторимый аромат. Вытирал желанное тело полотенцем, укутывал в мягкий халат.

Гребаный маньяк.

Он начинал издалека, не торопился, растягивал изощренную пытку до бесконечности. Касался стопы, с благоговейным трепетом целовал каждый пальчик, горячим языком исследовал тонкую лодыжку, постепенно двигался выше. Раздвигал ноги, терся щетиной о внутреннюю поверхность бедра, вырывал из горла приглушенные всхлипы и грешные стоны.

Снова и снова.

Брал неспешно, закрывал рот ухмыляющимися губами, не позволяя кричать. Овладевал медленными, но сокрушительными толчками. Чуть отстранялся и строго приказывал открыть глаза. Ему нравилось смотреть. Наслаждаться нечетким отражением безумия в одурманенном взоре, увлекать за грань, обнажать чувства.

Это не было цунами. Это не было штормом.

Скорее квинтэссенцией тьмы.

В легких прикосновениях фон Вейганда сквозила сдерживаемая сила. Он не сжимал и не стискивал податливую плоть, не выкручивал руки, не вынуждал опускаться на колени, призывно прогибаться, чтобы испробовать любимую позу. Не проявлял ни капли грубости.

Однако от обманчивой ласки становилось еще страшнее, еще более жутко.

Мне даровали передышку. Ограждали от волнений, кормили шоколадом и пирожными, покупали новые платья и драгоценности. Трахали с осторожностью.

Надолго ли?

А интереснее — что будет, когда изголодавшийся зверь таки сорвется с цепи.

Сразу потащит в подвал, милостиво ограничится распечатанным задом…

— Есть третий вариант, — хрипло шепчет на ухо, заставляя вздрогнуть.

Черт, неужели рассуждаю вслух?! Ощутимо напрягаюсь.

— Либо я подаю на развод, либо Сильвия.

Вздыхаю с облегчением. К счастью, пронесло.

— Разумеется, Сильвия не захочет добровольно отказаться от состояния. А я владею независимым бизнесом, собственными деньгами, но не миллиардами. Лишиться законного наследства? — притягивает ближе, обжигает.

Вокруг царит уютный полумрак. Лежу на широкой кровати, фон Вейганд — совсем рядом, повернулся на бок, выводит загадочные узоры, едва касается тяжело вздымающейся груди.

— Существует альтернатива.

Небрежно целует в щеку.

— Дед регулярно намекает.

Прижимается к приоткрытым губам.

— В завещании ничего не сказано на случай вдовства, — слегка кусает, не до крови, только дразнит, смыкает зубы.