Плохие девочки не плачут. Книга 3

Сильвия бежала по ступенькам, достигла середины, обернулась…"

"Алекс не заметил, как она споткнулась, вроде просто вздрогнула. Утратила равновесие и упала, покатилась вниз. Когда он подоспел, оказалось слишком поздно. Бордовые пятна расцветали на светлой материи платья.

Авто, бесконечная дорога, стены госпиталя.

Этого он не хотел. Это не должно было случиться.

— Ребенок не твой, — сухо произнес Вальтер. — Я заказал тест, удостовериться…

— Знаю, — прервал грубо.

Внук и дед опять друг против друга. Фон Вейганд сидит в коридоре больницы, уронив голову на руки.

— Тогда в чем проблема? — поинтересовался холодно.

— Издеваешься? — непроизвольно вырвалось у Алекса.

— Она шлюха и дрянь, патологическая лгунья. Уже наплела мне, будто ты столкнул ее с лестницы, угрожала судом, пробовала вызвать адвоката.

— А ты?

— А я посоветовал закрыть поганый рот. Разводу в нашей семье не бывать, тем более, не будет судебных разбирательств.

— Она подаст на развод.

— Вряд ли, ведь я пояснил ей все об условиях завещания, — ухмыльнулся дед.

— Сильвию пришлось оперировать, она больше не сможет родить, — внук тихо повторил слова лечащего врача.

— И что? — хмыкнул надменно. — Не твоя вина.

— Если бы я не пошел следом…

— Если бы она не оказалась дешевой подстилкой! — картинно вздохнул.

— Я виноват.

— Ну, да, — искренне рассмеялся. — Стоило возрадоваться ее ублюдку, приютить и воспитать в полном достатке.

Здесь Алекс сорвался. Вскочил и схватил Вальтера за грудки.

— Ты отвратителен, — голос сочился презрением. — Меня тошнит от тебя.

— Честно? — улыбка не сходила с губ. — Понимаю, почему бесишься.

Он отстранил внука, продолжил речь, не сводя пристального взгляда:

— Ты не чувствуешь себя несчастным. Ты не оскорблен, не унижен, совсем не страдаешь угрызениями совести. Пытаешь изобразить хорошего парня, копируешь отца, только не получается, — сделал паузу и буквально выплюнул: — Тебе плевать.

Алекс впервые не нашелся с ответом.

— Ты точно такой же, как я. И сейчас ничего не чувствуешь. Ни-че-го…

Время истекает.

Жмурюсь, ослепленная белым, выныриваю на поверхность. Тщетно стараюсь выровнять сбившееся дыхание, урезонить неровное биение сердца.

— Дед прав, — говорит фон Вейганд. — Я действительно ничего не чувствовал.

Подхожу ближе, кладу ладони на широкие плечи.