Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Это не правда!

Ее щеки побледнели, резко приобрели землистый оттенок, а губы дрожали. Казалось, сейчас расплачется.

«Отличная актриса», — подумал Алекс и не стал спешить.

— Это… это же твой дед прислал! — истерично продолжала она. — Он специально все подстроил, подделал снимки, нашел какого-то врача… он… он же ненавидит меня! Он постоянно отпускает колкости в мой адрес, упрекает, что нет детей… а теперь… теперь зашел слишком далеко!..

— Зачем?

— Не знаю, — слезы дрожали на ресницах. — Хочет нас развести, хочет поссорить…

— Боишься развода, — холодно подытожил Алекс.

— Я бы никогда…

Он позволил ей говорить, наблюдал спектакль, чувствуя, как пробуждается ярость внутри.

Обида? Нет, лгут все, без исключения.

Ревность? Нет, его самооценка никогда не страдала.

Разочарование? Пожалуй.

— Ты разочаровываешь, Сильвия, — заявил обманчиво мягко, достал смятый лист из кармана, медленно расправил и показал жене: — Доказательство обмана.

Неверящим взором изучила диагноз, нервно сглотнула, утратив способность выдумывать оправдания.

— Я не могу иметь детей, — разъяснил сложный медицинский термин.

— Я н-не из-изменяла, — девушка давилась мастерски сымитированными рыданиями. — Ан-нализы п-перепутали.

— В разных клиниках? В Швейцарии и в Германии? — усмехнулся. — Даже моему деду столько фальсификаций не подвластно.

Она говорила еще, но он не слушал.

Какая-то хитрая сучка пыталась обвести его вокруг пальца, устроила комедию, всерьез рассчитывала манипулировать им.

Манипулировать им?

Им?!

— Беги, — выдохнул Алекс и столь сильно сжал канцелярский нож в руке, что разломил напополам. — Если догоню, убью.

Нет, он не собирался причинять вред беременной женщине. Он же не зверь. И не псих. Возможно, психопат. Но настоящие психопаты прекрасно себя контролируют.

Пусть она проваливает подальше. Наказание получит обязательно, только не сегодня.

Однако Сильвия не подозревала об истинных намерениях мужа.

Девушка бросилась вон из комнаты, а юноша выждал и спокойно двинулся следом. Не торопился, лишь давил морально. Загонял в ловушку, успешно сражаясь с искушением совершить что-нибудь гораздо большее. Действительно ужасное.

— Быстрее, любовь моя, — произнес нараспев, остановился у лестницы и оперся о перила.