Плохие девочки не плачут. Книга 3

Обнимает меня, целует в макушку, скользит пальцами по волосам.

— Никакой измены, — будто пощечина, режет по живому, лезвием проникает под кожу, прорисовывает уродливый узор.

Какие измены? Какой Стас? Хорошо, что не связал с Гаем Мортоном! Вдруг негодяй обрюхатил поцелуем в поясницу.

Значит, изначально сомневался в отцовстве. Более того, не допускал ни единого шанса.

— Почему ты не веришь, что это может быть твой ребенок? — бросаю устало, недовольно отстраняюсь, стараясь освободиться от ненавистных и одновременно желанных объятий.

На его губах играет улыбка, но в глубине темных глаз таится грусть, печальной поволокой окутывает взгляд испепеляющий дотла.

— Наверное, потому что у меня не может быть детей, — просто признается фон Вейганд.

— Как?! — восклицаю ошарашенно. — Не может быть, потому что не хочешь или…

— Бесплодие, — ровно произносит он. — Хочу, но ничего не получится.

Нервно сглатываю, тщетно пробую разложить взбесившиеся мысли по полкам.

— Стоп, сейчас все лечат, — бормочу сбивчиво. — С твоими деньгами вылечат даже такое, что еще не лечат.

— Собралась изучить мою медкарту? — заявляет с искренним весельем.

Утвердительно киваю.

— Видишь ли, Лора, есть вещи, которые нельзя купить, — осторожно, едва касаясь, проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. — На самом деле, их довольно много.

Глава 9.2

Рокировка неизбежна. Охрана пакуется в одно авто, мы в другое, садимся назад, отдаем бразды правления водителю. Отправляемся в путешествие по завораживающим дорогам ночного Лондона.

— И когда ты планировал сообщить? — интересуюсь нарочито невинно.

Давай, оправдывайся, ссылайся на неотложные заботы, падения курса фунтов стерлингов, глобальное потепление, вымирание амурских тигров…

— Никогда, — беззаботно разбивает мечты фон Вейганд.

Вот гад.

— Надеюсь, шутишь, — подсказываю правильный ответ.

— Отнюдь, — звучит правдиво.

Нарывается на неприятности.

— Значит, считал, что раз у тебя точно не будет детей, можно совсем не предохраняться и спокойно молчать дальше. Постоянно молчать, не отвлекаться на глупые мелочи вроде угрызений совести, — начинаю закипать.

— Тише, — вкрадчиво советует он, властно притягивает ближе, дразнящим шепотом ласкает мои дрожащие губы: — Не забывайся.

Ему дозволено все.