Плохие девочки не плачут. Книга 3

Куда разумнее ожидать предательский нож в спину, не вестись на приемы искушенного манипулятора и оценивать положение трезво.

Тем не менее, тонкий расчет никогда не был моей сильной стороной.

— He asked me about Polish cradle songs and I failed, (Он спросил о польских колыбельных, и я провалила проверку,) — отчаянно пытаюсь не дать волю слезам.

Жутко представлять, как лорд выясняет правду и решает добраться до моей настоящей семьи. Он же ни перед чем не остановится, чтобы воздействовать на самого ненавистного противника.

А хуже всего другой вопрос, то, о чем не решаюсь подумать.

«Рискнет ли фон Вейганд личной выгодой ради моих близких?» — шепчет внутренний голос.

Наверное, лучше не нарываться на ответ.

— Calm down, (Успокойся,) — раздается настоятельный совет. — Morton suspects something but he doesn’t know where to look for. Keep your eyes open, don’t ease the task. (Мортон подозревает что-то, но не знает, где искать. Будь начеку, не облегчай задачу.

Валленберг подается вперед, горячие ладони накрывают мои дрожащие руки, успокаивают и защищают, унимают парализующий трепет переживаний. Возвращают на границу прошлого и настоящего, сливают воедино параллельные миры:

— This secret will not go out of our family. (Этот секрет не выйдет за пределы нашей семьи.)

Доверять бывшему нацисту, который держит во власти миллиардную империю, — безумие.

Доверять человеку, который открыто заявляет, что убил родителей собственного внука, — еще большее безумие.

Вообще, доверять людям — полный идиотизм.

Но иногда выхода элементарно не остается, необходимо принимать правила игры, ибо час, когда ты мог уйти в пас, давно миновал. Приходится пересмотреть приоритеты и понять, что порой союзников не выбирают. Хотя всегда разрешено поартачиться для вида.

— As to invitation… (На счет приглашения…) — пробую отстраниться и разорвать контакт.

— People like to discuss their interests. Morton is not an exception. We all have hobbies, (Людям нравится обсуждать свои интересы.

Тонкие губы складываются в знакомую до боли улыбку, а пальцы только сильнее обхватывают мои руки.

— Some are legal, some are not, (Некоторые легальны, некоторые нет,) — продолжает Валленберг.

— Some are mortal, some are not, (Некоторые летальны, некоторые нет,) — пробирается наружу сомнительный юмор.

— Touché! (Точное попадание!) — искры неподдельного веселья загораются на льдистых небесах.