Плохие девочки не плачут. Книга 3

— А с тобой иначе, — рывком вынуждает подняться, притягивает ближе, нежно трется бородой о мое плечо, касается именно там, где красуется отпечаток его зубов.

Жаждет подчинить и подавить, никогда не отпускать, заклеймить навечно.

Лучше убьет, чем разрешит уйти. Вырвет мою душу из ада, не разрешит и в рай попасть. Привяжет намертво, телом к телу прикует, вольется в кровь, в разум мой войдет.

— Как тебе удается? В чем фокус? — произносит на ухо, опаляет дыханием, слегка прикусывает мочку, коварно дразнит.

— Я берегу эту аппетитную задницу, выслушиваю разную чушь, утираю слезы и терплю истерики, устраиваю романтические сюрпризы и отвечаю на дурацкие вопросы."

"Твоя вещь, твоя собственность, твоя шлюха, твоя маленькая лживая сучка.

Твоя… и это заводит. Возбуждает до предела, не отпускает ни на миг, обостряет чувства, бросает вызов, окунает в пучину преступного вожделения.

— Любовь подразумевает нечто светлое. Открывает лучшие стороны характера. Верно?

Глухой смех фон Вейганда, будто звон разбитого стекла.

Вздрагиваю, тщетно бьюсь в удушающих объятьях монстра.

— Но это не имеет ничего общего со светом, — он сжимает меня крепче, до хруста костей, намеренно причиняет боль. — Это одержимость.

Пагубная и токсичная, разрушающая все на своем пути, уничтожающая запреты, срывающая печати. Думаешь, не понимаю?

— Ты спрашивала о доверии.

Сердце дает перебой, замирает и вновь стрекочет в бешеном ритме. Когтистые лапы ужаса смыкаются на горле.

— Врагов у меня достаточно, серьезных и не очень.

Вроде Мортона, таких, что на смерть. Вроде Сильвии, которые не упустят шанса поквитаться и порадуются незначительному перевесу. Вроде Дитца, озабоченных личной выгодой до той степени, когда грань между союзничеством и соперничеством стирается.

Напрасно пытаюсь урезонить обезумевший пульс.

— Тебе нужно бояться не их. От врагов сумею защитить, — прижимается губами к моему лбу, обдает скрытой нежностью. — Я самому себе не доверяю. Я не знаю, как далеко зайду в этой одержимости, что потребую.

Обнимаю фон Вейганда, сначала легонько касаюсь кончиками пальцев, потом все сильнее и увереннее, буквально впиваюсь в широкую спину. Закрываю глаза, отчаянно стараюсь не разрыдаться вновь под напором разнокалиберных эмоций.

— Ничего страшного, — звучит тупо, но талант к умным речам давно отказал мне в сотрудничестве.

— Серьезно? — его ухмылка ощущается кожей.

— Поверь, — улыбаюсь в ответ.