Пламенное сердце

– Мне очень жаль. Я действительно не знаю, где она. Я могу предполагать, я могу кое-кому позвонить… но без зацепок это та самая пресловутая иголка в стоге сена.

Нормальные люди не употребляют слова «пресловутая». Только умники вроде алхимиков. Сидни могла бы его употребить. Застонав, я рухнул в кресло.

– Они говорили, что собираются спасти ее от проклятия, – сказал Эдди. Он все еще выглядел на редкость паршиво и даже не делал попыток привести себя в порядок.

– Да, – мрачно отозвался Маркус. – На их взгляд, именно это они и делают.

Таких людей, как она.

Мне стало дурно. Я вспомнил ужасную историю, расказанную Эдди, и закрыл лицо руками.

– Проклятый телефон!

Я виноват, что ее схватили. Если бы я не был таким легкомысленным, я бы не потерял все, что у меня было! Когда я поднял голову, то увидел, что все озадаченно смотрят на меня.

– Погодите! Мы можем найти ее! Я знаю как!

Я затаил дыхание.

– Как?"

"– Ты! – нетерпеливо воскликнул Маркус. – Твои сны духа! Должна же она когда-нибудь спать! Найди ее, и она нас скажет, где находится.

Я осел обратно в кресло. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. А еще мне хотелось что-нибудь разбить.

– Я не могу. Мой дух сейчас, так сказать, в неисправности.

Это было правдой. Страх, что Сидни получит какую-нибудь рану, а я не смогу исцелить ее, преследовал меня с того самого дня, когда я начал принимать лекарство. Но мне не приходило в голову, что нужным окажется сон. Хоть я и знал, что это бесполезно, я все же попытался прикоснуться к духу, как я делал это прежде. Но безуспешно. Я не смог ощутить его или дотянуться до него. Его просто не было вообще.

Я потерял все. Я был слишком слаб, чтобы совладать с темной стороной духа. Я согласился на таблетки, и вот теперь я бесполезен.

Джеки кашлянула.

– Возможно, я смогу помочь. Я могу поискать ее – есть заклинание того же рода, какое она использовала для вашего друга-мороя. Мне нужен ее волосок.

Я ощутил слабую надежду.

– У меня их наверняка полно.

На лице Маркуса появилось удивленное выражение, но он промолчал.