Пёс императора

Он медленно взял ее лицо в ладони, провел пальцем по подбородку, погладил щеки и спросил:

– Можно?

– Да, – ответила Тайра, стараясь не показывать, насколько сомневается, и сама положила ладони Риану на плечи. – Можно.

Легкое, почти невесомое прикосновение к губам – как касание мотылька, пролетевшего мимо. Вздох. Еще одно прикосновение – чуть дольше, чуть отчаяннее, и руки, переместившиеся с щек на талию и сжавшие ее.

– Тай…

Голос был умоляющим: только не оттолкни, только не говори, что не хочешь, только не сейчас, пожалуйста!

– Да, – шепнула Тайра еще раз, а в следующее мгновение Риан сорвался, поцеловав ее так крепко, будто желал коснуться дыханием души.

Но продолжалось это недолго, не дольше десяти секунд. А затем он опустился на колени, прижался лбом к ее животу и, выдохнув: «Спасибо», – взял Тайру на руки и отнес в ее комнату. Она не успела даже испугаться, когда Риан, поставив ее на пол, быстро коснулся губами щеки и сразу же вышел, закрыв за собой дверь.

Новая рабочая неделя началась у Гектора с хорошей новости – Кристоф Дан нашел шамана, обучавшего Моргана Рида.

"Теперь нужно было найти время, чтобы навестить этого человека, но пока Гектору пришлось отложить визит на потом. Сегодня вечером он должен был наведаться к Элен Льер, и перед этой встречей еще следовало завершить кое-какие дела.

Когда Дайд с утра пораньше вошел в камеру Арвена Асириуса, мужчина сидел на койке и читал один из последних вышедших приключенческих романов. Это было маленькое послабление арестованному за сотрудничество со следствием.

– Доброе утро, – произнес Гектор, и Асириус тут же вскочил на ноги. – Сидите-сидите, я на пять минут. Так, кое-что уточнить.

– Я вроде все вам рассказал, – пробормотал Арвен, осторожно опускаясь обратно на койку.

– Рассказать абсолютно все невозможно, всегда что-то забудется, а что-то и вовсе… заблудится, – хмыкнул Гектор с иронией. – Такова человеческая природа: не могут люди без утайки. Сигару будете?

Асириус кивнул, глядя на дознавателя с опаской. Дайд достал портсигар, зажег одну сигару, протянул ее арестованному, а затем закурил сам. Курить не хотелось, но созданному образу нужно было соответствовать.