Пять лимонов на мороженое

Переговорник на столе председателя снова ожил:

– Учредители ищут главного бухгалтера! Я им не сказала, что она у вас, но… я не хочу, чтоб меня уволили! Сейчас так трудно найти работу!

Тиская папку обеими руками, бухгалтерша зашлась плачем. Председатель беспомощно застыл над переговорником."

"Сева в отчаянии метался по коридору – если бы он был человеком-невидимкой! Он бы подкинул папку на место и… Он остановился. За все это время мимо него пару раз проходили люди – и никто даже внимания не обратил на возящегося над своим инвентарем уборщика.

– Салям! – зашипел он в микрофон, – забери у нее папку! Вынеси сюда!

Исполнительный Салям поднялся, выдернул папку из безвольных рук женщины и быстро вышел за дверь. Сева сунул папку за бутыли с моющими средствами – и вместе с каталкой ринулся в предусмотрительно вызванный лифт. Кабина ухнула вниз.

Когда опомнившиеся бухгалтерша и председатель выскочили из кабинета, Салям величественной статуей возвышался посреди совершенно пустого коридора.

– Пойдете через десять минут, – не давая ошеломленной бухгалтерше вставить и слова, распорядился он. – Папка будет лежать в нижнем ящике вашего стола.

Глава 19

Хлорка – наша сила

– Говорю тебе – нету папки! – Разъяренный Петр Маркелович в очередной раз переворошил документы в сейфе. – Вынесла! Сперла! Предупреждал я тебя – Наталья замешана!

– Она не тесто! – огрызнулась его жена. – Не надо было лезть к ней в сейф без нее! – Она с беспокойством поглядела на распахнутую стальную дверцу.

– Это наш сейф! – рявкнул Петр. – И наш банк!

– Ничего тут нашего сейчас нет! – снова возразила жена. – Тут теперь все под арестом! Мне скоро не на что будет ребенка кормить! Считай, наш собственный банк нас самих же и арестовал!

– Не нас, а ту фирму, которую какой-то гад на нас открыл. А мы, получается, ее учредители, – уныло откликнулся Петр Маркелович.

– Все ты виноват!

– Я тебе сто раз говорил – я ни при чем! Я об этой фирме ни сном ни духом! Меня подставили! Ребенком клянусь! И, кстати, не страшно, если он и поголодает! – снова разъярился муж.