Первый...

— Зачем? — спросила, отворачиваясь. — Чтобы ты попользовался мной, так же, как и другими?

— Разве ты дашь тобой попользоваться? — Кириан стиснул пальцами мой подбородок и заставил обернуться к нему. Сейчас я видела его слишком размыто, но, кажется, Агеластос смотрел мне в глаза. — С тобой борешься. Каждое гребанное прикосновение выгрызаешь.

Очередной поцелуй и Кириан укусил меня за губу. Она тут же заныла и пропустила по телу острые разряды, из-за которых я зашипела и поерзала.

— Не приезжала бы ты в Афины.

— Тебя забыла спросить, что мне делать, — огрызнулась, опираясь ладонями в торс Кириана, но очередного поцелуя избежать не смогла.

На самом деле, я уже скучала по Кастории. Жизнь там была очень тихой и спокойной. Можно сказать, что даже однообразной, но зато там не было таких наглых мажоров, которые разрушали жизнь лишь потому, что им было скучно.

Внезапно раздался стук в дверь. Я очень сильно вздрогнула, а Кириан, судя по всему, даже бровью не повел. Без очков я не могла быть в этом уверена, но, кажется, Агеластос вовсе не обратил на это внимание и все так же смотрел на меня.

— Чара, я поставил чайник. Когда договорите, приходите на кухню.

Было видно, что папа чувствовал себя неловко.

— Кириану уже нужно уходить, — я опять попыталась оттолкнуть парня и очень тихо зашипела на него.

— Если получится задержаться, знайте, что чайник вот-вот закипит.

Послышались отдаляющиеся шаги и, когда вновь наступила тишина, я вновь уперлась в торс Агеластоса.

— Уходи. Немедленно. Мне все это уже надоело.

— Не переживай. Скоро я уйду.

Кириан наклонился и его губы коснулись моего уха, опаляя кожу горячим дыханием.

— Но сначала…

Я не успела опомниться, как оказалась на кровати и Кириан, нависая сверху, из-за чего мой старенький матрас сильно прогнулся, наклонился ниже и вновь поцеловал. Коротко, жадно и жестко. Будто нападая и истязая губы. Забирая себе эти поцелуи и взамен заставляя задрожать. Вообще забыть каково это дышать и не быть в состоянии даже пошевелиться. А когда губы коснулись шеи, я вовсе перестала что-либо понимать.