Папина дочка

— Это единственное место, где я хочу быть, — страстно убеждала она, поглаживая его грудь и живот. — Моё место рядом с тобой.

— Со мной, — согласился он, обнимая её и поднимая, чтобы она обхватила его ногами.

Глава 1.

Петербург, туманный, пасмурный. Тёмные тучи нависали над домами, высокими и низкими. Из одного такого дома  на проспекте Ветеранов, расположенной в не самом элитном районе, вышел восемнадцатилетний Беляев Саша. Он вприпрыжку спускался с хлипкой лестницы, позвякивая связкой ключей.

Юноша оглянулся на грязные окна и поморщился: эта аристократическая развалина чем-то напоминала старую графиню-вдову, которая еще кичилась своим богатством, но уже никому не была нужна.

Дом достался Саше в наследство от крестного отца, который совсем недавно повесился в тюрьме “Черный Дельфин”. Это была неприступная крепость на краю страны. Единственным выходом оттуда была встреча с безносой, и крестный поспешил на свидание, раньше положенного срока лет.

Саша подошел к ещё одному наследству почившего — совсем недавно отремонтированному собственными руками мотоциклу – и стряхнул капли дождя с черного кожаного сиденья, на котором уже опробовал одну красотку.

Он сел на него и, дёрнув рычаг ногой, с упоением услышал урчание мотора. Черноволосый, зеленоглазый, Саша одним своим видом всегда привлекал внимание: сначала – социальной службы, потом – полиции, а теперь – женщин.

А шрам, оставшийся после аварии, в которой погибли его родители, добавлял ему пиратского шарма, тем более что он не особо утруждал себя расчесыванием волос, и его кудри порой нависали над одним глазом.

Вырулив на главную улицу города, Саша помчался по дороге, по которой еще неуверенно катились такси. Его путь лежал в пригород Питера, где он вырос. Но счастье наступило только тогда, когда, будучи двенадцатилетним хилым мальчишкой, он впервые смог ответить тяжеловесному двоюродному  братцу Толе, а потом и его отцу, похожему на борова.

В этой семье, по доброте душевной и за приличное содержание от социальных служб приютившей племянника, частенько срывали на нем же свое плохое настроение.

Собственные провинности также давали повод стать боксёрской грушей.

Саше пришлось научиться не только приносить домой одни положительные отметки, но и в совершенстве овладеть домашним хозяйством.

Жаловаться не приходилось.

У многих из его компании не было даже крыши над головой и стабильного питания.