Паноптикум

Прямо на лбу написано. Так что пришлось самой. Потом у меня была пара призывов ихтиандра в туалете. Третий отрицательный тест и сигарета в окно, с взглядом полным ненависти в чертово чужое небо.

Тело слабое, неверное, но почти пришедшее в норму. Стены давят. Спустилась по стеночке в гостиную и безапелляционно заявила Аслану, чтобы брал черный ром, потому что мы идем с ним любоваться на волны, иначе меня сейчас опять вывернет, если я хоть на минуту тут задержусь. Ожидала подобие сопротивления, но нет. Видно, я ему осточертела настолько же, насколько и меня он выбешивал и вступать в конфликт нам нельзя, потому что никто остановиться не сможет и Эмин Амирович будет слегка недоволен, а его гнева мы оба опасались.

Поэтому вскоре я сидела на берегу, глотала ром нанося ущерб печени и принося расслабленность в натяжение нервов. Морской бриз в лицо травился никотином.

Мелкодисперсный песок под босыми ступнями, до которых почти докатывались волны. Полная луна высоко в небе стелила свою дорожку в темных гладких водах.

Вроде бы внутри тише. И в душе и во внутренних органах. Даже в мыслях тише.

Звук шагов по песку. Если Аслан сейчас скажет отдать ему бутылку, то получит ею в морду. Заебал уже, пусть пиздует дальше выемку в диване жопой просиживать, а меня не трогает."

"Я перехватила ром за горлышко, убрав локти с разведенных и согнутых в коленях ног. Затянулась особенно глубоко, прищурено глядя на лунную дорожку и заталкивая внутрь порыв ударить Аслана еще до того, как он начал предпринимать попытки спасти мою печень, но он просто накинул мне плед на плечи.

И сжал их. У меня сигарета выпала из пальцев, когда прозвучал глубокий низкий голос:

— Уже прохладно.

И Эмин сел на песок позади меня, плотнее запахивая на мне плед и притягивая спиной к себе на грудь. Дыхание сорвалось. Я вжалась спиной, вжалась в его руки, обнимающие крепко и сильно. Повернула голову и уткнулась носом в шею, не в силах подавить всхлип.

Тепло его тела. Его запах мне под кожу, его губы мягко сцеловывающие мои слезы.

Его руки, сжимающие до боли, до перехвата дыхания, все это отогревало, убивало ад внутри, напитывало освобождением и ощущением когда просыпаешься от кошмара и понимаешь, что это всего лишь сон. Отступающий, становящийся глупым и нереальным, когда он поймал мои губы своими и теснее вжал мое тело в себя.

Повернулась к нему, вставая на колени и крепко обхватывая его голову руками, целуя глубоко и жадно.