Опомнись, Филомена!

– За что?! – Чезаре воздел руки к потолку. – Мне вообще рано еще жениться. Правильно говорил покойный батюшка: рассудительный мужчина вступает в брак ближе к жизненному закату, чтоб супруга не успела испортить его лучшие годы. Я мог бы беззаботно здравствовать лет до шестидесяти, а после жениться на какой-нибудь из твоих, Артуро, племянниц… Нет, они были бы уже почтенными матронами, из твоих внучатых племянниц… Вместо этого я получаю рыжую девицу, влюбленную, но вовсе не в меня, с приданым в виде шпиона Совета десяти, богатой наследницы, чей папаша – попомни мое слово! – еще примчится ко мне во дворец качать права, престарелого вампира, кракена… Кстати, Артуро, скажи парням присматривать за акваторией на всякий случай.

И дож обвиняющим жестом указал на стол, после чего, будто обессилев под ударами судьбы, откинулся в кресле.

– Донна Маура рассказала мне, что семья Филомены уже несколько поколений занимается разведением саламандр.

– Донна Маура… – Пальцы Чезаре выбили дробь на подлокотнике.

– Мне почудилось, что донна догаресса просила тебя о разводе?

– Просила? Это тебе точно почудилось. Она требовала и ставила перед фактом! Чертова кукла! Ах, ваша безмятежность, мой Эдуардо да Риальто, имя которого я вам не поведаю, но поведаю…

Чезаре раздраженно поставил бокал.

– Развод избавил бы тебя от многих проблем, – осторожно проговорил Артуро.

Муэрто поморщился:

– В принципе можно разыграть карту рыцарского благоговения и благородно вручить непопорченную девицу…

– …синьору да Риальто, – подсказал помощник.

– Треклятому Эдуардо! Но тогда недоброжелатели скажут, что дож Муэрто оскорбительно пренебрег подарком моря, что безмятежным водам Аквадораты потому угрожают шторма и тревоги. И первый же шторм убедит в этом прочих.

– Пожалуй.

– И вампиры тут же примутся плести сети новых интриг, а зрелые девицы – забрасывать меня знаками внимания… Кстати, об интригах.

– Подготовить документы для суда?

– Нет, не нужно. Подержи их пару дней и отпусти даже без допроса.

– Всех?

– Пожалуй, кроме этого смешного толстячка Дуриарти. Его не трогай. Он же великолепный кукольник! Ты видел, какие марионетки играют в его театре? Они почти как живые, и некоторым из них он умудряется дать голоса. Волшебный талант.