Опомнись, Филомена!

Донна да Риальто удалилась, а Артуро последовал за Чезаре, обнаружив того на террасе.

– Чертова кукла, – вздохнул тишайший, – никакого понятия о флирте. Не удивлюсь, если под платьем у нее ржавеет пояс целомудрия.

– Ты вышел на воздух, чтоб остыть?

– Что? – Чезаре отвлекся от разглядывания чего-то на нижнем ярусе террасы. – Нет, дружище, у меня здесь маленькое свидание. А вот и наша синьорина Маламоко.

Карла неторопливо поднялась по ступеням и замерла перед дожем в реверансе.

– Артуро, позаботься, чтоб нам не мешали, – кивнул дож.

И синьор Копальди прислонился спиной к двери в залу, наблюдая, как Чезаре со спутницей рука об руку бредут в тени колонн. Дож спрашивал, дона Маламоко отвечала, через несколько шагов рука Чезаре обняла ее за плечи.

– Стоите на страже? – шепнула донна да Риальто, прислоняясь рядом.

– Что делает догаресса?

– То, что не могла себе позволить в присутствии супруга: ест. Однако что за странная близость?

– Простите?

– Почему ваш дож обнимает мою подругу?

– Они кузены.

– Он женат, а она – невинная девушка.

Артуро подумал, что, исполни Чезаре свой прекрасный план с морским чудовищем, сейчас он, Артуро, уже сидел бы в уютном уголке с бокалом вина и какой-нибудь менее целомудренной синьориной. Или проводил допрос в нижних камерах.

– Ваш брат, Маура, – спросил он, чтоб сменить тему, – настолько полон достоинств, как о нем говорят?

– Кто говорит? Ах, понятно. Да, Эдуардо красив и неглуп, и… О боже, Карла плачет?

Синьор Копальди посмотрел, но слез не заметил: донна Маламоко стояла к нему спиной.

Маура шагнула вперед.

Артуро схватил тонкое запястье:

– Постойте, они возвращаются.

– Если этот… Чезаре обидел мою подругу… если хоть одна слезинка…

Но Карла улыбалась.

– Донна да Риальто, – весело проговорил дож, – побеседовав с кузиной, я решил позволить вам обеим остаться во дворце в качестве фрейлин моей драгоценной донны Филомены.

Девушки посмотрели друг на друга.

– Мы вернемся в «Нобиле-колледже-рагацце»?

– Именно. – Чезаре лучился добродушием. – Разумеется, донна Филомена должна будет каждый вечер являться в мои покои для исполнения супружеского долга, а вы, синьорины, – в свои, чтоб исполнять свой долг фрейлин подле догарессы.