Опомнись, Филомена!

– А я говорила!

– Потому что лестница длинная, с подножия лица донны догарессы не рассмотришь.

– Ужин пропустить можно? – перебила я разгорающийся спор. – Попросить что-нибудь принести в спальню?

– Такое поведение расценят как приглашение в постель, – фыркнула Карла, – и десятки предупредительных рук втолкнут к тебе тишайшего супруга.

– Хоть будет возможность поговорить с ним без лишних ушей.

– Поговорить? Именно!

Лица Такколы под маской видно не было, но я была уверена, что фрейлина гаденько ухмыляется.

В спальне я бросилась на кровать и закрыла глаза, позволяя окружающим делать со мной все, что они сочтут нужным. Щеки ощущали прохладу мокрой ткани, которой меня протирали, волосы потрескивали от костяных гребней и щеток, туфельки сняли, чтоб надеть другие.

Смертный, бессмертный. Чезаре хотел узнать о вампире. За ужином я должна поведать супругу ровно то, что заставит его отложить исполнение супружеского долга.

– Карла, – тихонько позвала я.

– Да, драгоценная донна.

– Как именно вампиры зачаровывают смертных?

Тишина меня удивила, и я открыла глаза. На постели рядом со мной сидела синьорина Маламоко, а синьорина да Риальто как раз запирала двери спальни за последними горничными.

– Что именно ты хочешь знать, Филомена?

– Все, что поможет мне изобразить жертву.

Маура присела рядом с подругой, ей тоже было интересно.

– Глаза, – сказала Карла. – Сначала вампир ловит твой взгляд, так, что ты не можешь его отвести, а потом как будто проникает в твою голову.

– Как при этом выглядит сам вампир?

– Как красавчик, – хихикнула Маура, но испуганно прикрыла рот ладошкой.

– Вот сама и рассказывай, – обиделась Таккола.

Подруга пожала плечами и сняла маску.

– Если бы нашей аквадоратской Львице требовалось противостоять экселленсе, тут, разумеется, ей понадобилась бы твоя консультация. Но Филомене лишь нужно знать, как не устоять. Поэтому, пожалуй, у меня получится лучше. Итак, вампир замирает, как кошка перед прыжком, его глаза начинают мерцать красным, пока не становятся похожи на рубины.

– Что чувствует жертва в этот момент?

– Карла ослабла настолько, что ей пришлось опереться на трость.

– Но она устояла?

– Да, и сиятельный Лукрецио проникся к ней уважением.

– А жертва? Тот, кто не устоял?

– Этого никто не знает. – Карла сняла алую маску и бросила ее на покрывало. – В том числе и синьор, которого ты собираешься провести.