Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

— Булат сегодня такой тихий, — замечает мама. — Не проронил ни слова за вечер. На тебя не похоже, сынок.

— Да, не похоже, — тихо и медленно кидает брат. — Заболел?

— Нет. Все вопросы задают и без меня. Я сегодня слушатель.

Так и хочется снять всю эту лапшу с ушей. Но я жду.

Ульяна подаётся вперёд, к брату, и укол ревности заставляет сжать кулаки. Вытягивает шейку и что-то шепчет на ухо Бодрову.

Блять.

Держаться. Держаться.

Не убить.

— Извините, — подаёт свой нежный голосок. — Я отойду, и мы сможем поговорить ещё.

Весёлая, несмотря ни на что, поднимается со стула, выходит из-за стола. Крутит головой по сторонам, разыскивая, в какую дверь идти.

— Прямо и налево, солнышко, — подсказывает ей Мирон.

«Солнышко».

Я готов отправить его к настоящему солнцу, чтобы он сгорел.

Нельзя так говорить, Булат.

Но бесит!

— Спасибо, — неловко чешет макушку Уля. Ведёт себя так, будто ничего не произошло, а мы и вовсе не знакомы.

Лёгкой походкой, цокая каблуками, выходит из столовой. И я тут же слышу требовательный голос отца:

— Объяснись, сын.

Мне неинтересны их перепалки. Но родителей я понимаю. Вот если бы я пришёл в дом с Сирениной и сказал, что она – моя беременная девушка, вопросов возникло бы намного меньше.

Достаю телефон и делаю вид, что мне кто-то звонит.

— Отойду, по работе, — встаю из-за стола.

Мирон никак на это не реагирует.

Блять. У меня ощущение, что я реально до сих пор сплю, и всё это – бредовый кошмар.

Я направляюсь следом за Улей в уборную. И именно там нахожу утончённую, изысканную куколку, от которой губы изгибаются в улыбку.

— Малыш, — делаю шаг вперёд, к ней. Поднимаю руки, чтобы обнять её, прижать к себе. — Ты что здесь делаешь? Поехали домой?

Внезапно на щеке ощущаю слабый удар. Такой, что голова даже не двигается.

Если пару минут назад в голубых глазах была наивность и доброта, то сейчас – искристая ярость.

— Это тебе за то, что всё это время скрывал от меня правду.

Опять улыбаюсь, как дурак, смотря на свою боевую беременяшку.

— Заслужил, — киваю, а пальцы уже тянутся к её тонкой талии.

Вмиг вторую щёку обжигает.

А я не могу на неё разозлиться. Ничуть.

— А это? — уточняю. Пусть бьёт, может, легче станет.

— За то, что обманывал меня и своего брата. Он искал меня. А ты тем временем укрывал меня в своём доме непонятно где и заделал мне ребёнка.

— В принципе, заслуженно, — хмыкаю, разминая пальцами челюсти.