Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

Я ударила его ножом в спину, сбежала, солгала, а он…

Что он сказал? Любит меня? Даже после того, что я сделала.

Острая боль ещё раз пронзает грудную клетку. А мысли путаются, никак не могут собраться воедино. Я не замечаю, как мы покидаем чужой мне дом. И уже в машине из раздумий меня вырывает голос отца:

— Ты поговорила с ним?

— Да, спасибо, что дал мне эту возможность, — искренне благодарю его за это. Жаль, что всё это случилось на празднике их родителей. Но Мирон сказал, что не стоит об этом волноваться.

— Ты расстроилась? — отвлекается от дороги всего на секунду.

— Немного… Мне кажется, мы поступили слишком жестоко.

— Может. Но мой младший брат всегда делал всё, что он хочет. И мой запрет на тебя он нарушил. И что теперь в итоге?

Мечет взгляд на мой плоский живот, который я рефлекторно закрываю ладонями.

Я рассказала Мирону всё. Тогда, в клубе, когда впервые назвала его «папа». Он был ошарашен и дико зол. Я с трудом остановила его, чтобы он не побежал к Булату и не убил его.

Они вроде хорошо общаются, судя по рассказам Бодрова, но… Отец был жутко оскорблён.

Но эта свадьба… была выдумкой. Я так и не узнала, почему он соврал.

Да и тогда мне было не до этого.

«Влюбился», — эти слова, сказанные Бодровым, крутились двадцать четыре часа в сутки в голове.

На мой вопрос – с чего он взял это, тот ответил, что на Булата это не похоже.

Он никогда бы не пошёл на это, если бы я сильно его не зацепила.

Да и тем более ребёнок… У Булата он никогда бы не появился спонтанно. Для него резинка – как трусы. Без них из дома не выйдешь.

Значит, всё серьёзно.

Звучало бредово. До тех пор, пока Басманов не признался двадцать минут назад, что любит меня.

И резко весь мой гнев пропал.

Но тогда я поддержала папу. Басманова нужно было наказать. И всё равно, что они не родные братья.

В этом он тоже мне признался.

И в тот момент камень упал с плеч.

Опасности теперь никакой нет, раз и кровосмешение отсутствует…

И я могу больше не переживать на эту тему.

Но Басманов…

Закусываю губу, снова раздумывая, что делать.

Остаться одной, воспитывать нашего ребёнка самой… из-за своей обиды?

Разве это так важно теперь? Когда знаю, что они не родственники.