Ониксовый шторм

Торговка выкрикнула что-то на кровланском, и я моргнула:

– Она только что назвала ее…

– Мамой, – подтвердил с кивком Даин. – Она сказала: «Нет, мама, спасайся».

– Мы пришли не убивать, – сказала я торговке, когда ее мать вышла на свет, тяжело опираясь на трость.

Ее волосы были серебряными, морщины глубокими, но я узнала такой же вздернутый нос, как и у дочери, такие же темно-карие глаза и круглое лицо.

– Это вы Нарелла? – предположила я.

Даин опустил меч при ее приближении, потом убрал в ножны, когда старушка обошла его и окинула взглядом, по всей видимости, свой магазин.

Она сначала изучила сквозь толстые линзы очков Ксейдена, потом Даина, Миру и, наконец, меня, задержав взгляд на моих волосах, перед тем как кивнуть.

– А ты, должно быть, дочка Эшера Сорренгейла, пришла забрать книги, которые он написал для тебя.

И мое сердце просто-таки остановилось.

Глава 24

Она не поймет, почему ты все скрывал от нее. Ты ушел слишком рано, слишком многие твои планы так и не закончены. Теперь только остается надеяться, что узы наших дочерей выдержат выбранный ими путь.

Восстановленное, неотправленное письмо генерала Лилит Сорренгейл

– Книги? – прошептала я и невольно сжала в левой руке кинжал, о котором успела позабыть.

Нарелла склонила голову набок:

– Я непонятно сказала? – Она показала глазами на кресло. – Поставьте на место.

Ксейден приподнял бровь, но подчинился, потом прошел к нам и убрал мой кинжал мне в ножны.

– Спасибо, – шепнула я.

Он коснулся губами моего виска и встал рядом.

– Поднимайся, Урсон, ты все залил кровью. Отнеси сестру в заднюю комнату и приведи ее в чувство. Разве я не говорила, что вы не готовы носить оружие? – укорила Нарелла раненого мужчину, обходя лужу крови. – Прошу простить моих внуков. Они слишком близко к сердцу приняли задание защищать книги от всадников, которые… не вы. – Она тяжело опустилась в кресло. – Благодарю, молодой человек, – сказала она Ксейдену, потом пригляделась к нему и перевела взгляд на Даина.

Уголок рта Ксейдена поднялся вверх, и про себя я не могла не согласиться со старушкой.

– Мама… – Торговка поспешила к Нарелле, наверняка переживая, как бы мы на нее не напали.

Урсон поднялся на ноги и помог встать сестре: та как раз приходила в себя после удара Миры. Они исчезли за дверью, и я их чуть не пожалела, пока не вспомнила, что они напали первыми.

– Мне девяносто три, Леона, но я еще не умерла.