Ох, Мороз, Мороз...

Вернее, у него на коленях."

"Инга застыла. Если до этого все напоминало какую-то фантасмагорию, то теперь — полнейший абсурд.

А он смотрел на нее своими светлыми и неприлично прозрачными глазами. Смотрел так долго, что она стала нервничать всерьез. Но не могла ни пошевелиться, ни встать, ни отвести взгляда. А потом Павел вздохнул и вынес вердикт.

— Откуда ты только взялась на мою голову?

Вопрос был настолько нелепый и наглый, что Инга растерялась. И Мороз этим воспользовался.

Он ее поцеловал.

Может быть, он и нажрался как свинья.

Это был совершенно умопомрачительный поцелуй.

А потом Ингу совершенно так же нагло и недвусмысленно спихнули с колен. Так, что она едва не упала.

— Уходи, — мрачно буркнул Мороз. Воротник рубашки набок, сам весь взъерошенный и… совершенно на вид трезвый. Хотя взгляд… взгляд тяжелый.

— П-п-почему? — не нашла ничего лучше, чем задать, заикаясь, этот дурацкий вопрос.

— Потому что если ты не уйдешь — я тебя трахну. Я пьяный. Вряд ли тебе со мной сегодня будет хорошо. Я не хочу, чтобы тебе было со мной нехорошо.

Он произнес это отрывисто. Будто делая выдох после каждой фразы. Чтобы до нее лучше дошло.

Дошло.

Ах вот как ставится вопрос….

Ингу охватило состояние звенящего бешенства. Выдрал на ночь глядя из дому. Потом она его, пьяного, тащила в номер. А потом, оказывается, что не такой уже он пьяный — судя по поцелуям.

А не пойти ли вам, Павел Валерьевич, в пеший тур с сексуальным уклоном?! То есть, говоря по-русски — на х*й?!

Совсем не чувствуя теперь мягкости ковра, Инга прошла к двери, быстро обулась. Мороз смотрел на нее из кресла все так же мрачно. И вместе с тем как-то… Как будто отчаянно, до боли хотел, чтобы она осталась.

Ну уж дудки!

— Не стоит у тебя — так и скажи… Патрик.