Шерхан

"Шерхан

Валентина Кострова

Пролог

— Давай милочка, еще раз поднатужься и будешь держать своего ребеночка на руках! — веселая акушерка подбадривала молодую женщину, которая уже от долгих схваток лежала на кушетке совсем без сил. Уже не было никаких эмоций. Даже ненависти, которую она испытывала к этому дитю с первого дня, как узнала, что беременна.

— Давай красавица, головка уже близко! — подбадривала ее пожилая женщина, повидавшая на своем веку не одно рождение. Взглянула на равнодушное лицо своей роженицы, поджала губы.

Ей казалось, что женщине уже все равно, что случится с ребенком, с нею, а ведь малыш почти рядом. — Так! — в голосе появилась сталь, которая требовалась для приведения чувств мамочки. Та встрепенулась, осмысленно на нее посмотрела. — Да счет три тужимся, делаем вдох и опять тужимся! Поняла?

— Да…

— Давай, раз, два, три — тужься! — женщина напряглась из последних сил, стиснув зубы. Боль была адской. Ее рвал этот ребенок на части. Мало того, что все девять месяцев постоянно о себе напоминал: то токсикозом, то отеками, изжогой, то активными шевелениями, — теперь решил напоследок измучить ее.

Еще раз натужилась и почувствовала облегчение, живот опал, словно и не было у неё никакого пуза. Обессиленно наблюдала, как акушерка торопливо разрезала пуповину, похлопала ребенка по спине, но тот молчал. «Что б ты сдох!» — злорадно подумала женщина, нисколько не тревожась за новорожденного. Акушерка торопливо передала молчаливого ребенка медсестре, та его положила на стол и стала проводить манипуляции для того, чтобы он подал голос.

Женщина отвернула голову в сторону окна. «Ненавижу! Ненавижу!» — как мантру повторяла про себя слова, но напряженно вслушивалась в происходящее на другой стороне родовой палаты.

— Ну что? — акушерка положила на живот что-то холодное, похожее на кирпич, после того, как извлекли плаценту, заштопали разорванную промежность. Было понятно, что вопрос задан не роженице, а медсестре.

— Дышит.

— А чего не кричит?

— А он урчит, как маленький тигренок! Такой хорошенький! — в голосе медсестры было столько умиления, что невозможно было не обернуться и не взглянуть на ребенка.

Однако женщина упорно рассматривала голые ветки деревьев, которые качались за окном. Кажется, на улице шел неприятный мерзкий дождь!

— Не хочешь взглянуть на сына? — акушерка внимательно всматривалась в лицо роженицы. Та отрицательно замотала головой. Она уже поняла поведение этой женщины.