Новогодняя диверсия (СИ)

Агриппина Наумовна жалуется на бездействие официальных властей, то бишь участкового. — С сожалением сказал он.

Олеся поправила шапку на голове и кивнула.

— Если надо, идемте. Но предупреждаю сразу, что кот отличается прескверным характером и чужаков на дух не переносит. — Предупредила она и нагнулась, чтобы подобрать пакеты. — Ох, — едва не села она на дорожку из-за острой боли в плече.

— Вам бы к врачу, — нахмурился мент, подняв ее пожитки.

— Мы сначала к нему и пойдем. — Олеся посмотрела на дерево, которое изрядно подпортило ей вечер, забрала игрушку кота (левой рукой, которой уже держала подкову) и направилась в сторону пятиэтажного дома, за которым начинался сквер.

Пока они пробирались к дому, девушка искоса поглядывала на этого Алексея Никифоровича. Ничего так, симпатичный. Достаточно высокий. Худой только. Ей-богу, как с голодного края. Щеки впалые, форма висит мешковато, хотя по плечам идет в размер…. Блин, о чем она только думает? Это все Ирка виновата со своими разговорами о мужиках.

Войдя в подъезд, Олеся подошла к одной из дверей на первом этаже. Постучалась. Дверь открылась меньше, чем через минуту.

— Что, Ершова, никак мстить пришла? — Оскалился Дед Мороз, правда, уже без бороды и красной шубы.

— Совсем озверел, Хомяков? Жену позови, — потребовала она, толкнув дверь так, что Мышкину пришлось отойти вглубь квартиры.

Он только сейчас заметил Алексея.

— Оль, тебя тут требуют. — Прокричал он вглубь квартиры. — И я разрешение нашел, вот. — Он пошарил по курткам, висящим на вешалках, и протянул удостоверение работника культуры участковому.

В прихожую выглянула полненькая женщина лет тридцати.

— Леська, ты чего здесь? Я уж спать после смены собиралась. — Удивилась она.

— Оль, у меня рука болит. Надо посмотреть, чтобы перелома не было. — Девушка сразу перешла к делу.

Через минуту она уже сидела на табурете в комнате и шипела, стягивая с себя водолазку. Рука болела все сильнее.

— Ого! Вот это гематома. — Восхитилась Ольга и потыкала пальцем в самое больное место (как и все врачи).

— Упала с дерева на подкову, — проворчала Олеся, поморщившись.

Хозяйка квартиры принюхалась.

— Ты пила что ли? — С сомнением спросила она.

— Если бы. — Вздохнула Олеся с таким сожалением, что опытный нарколог тут же заподозрил бы у нее хронический алкоголизм. — Наумовна подкову в сугробе спрятала…. Да у муженька своего лучше спроси, он все своими глазами видел.

— Хмм…, и спрошу.