Никто об этом не узнает (СИ)

У меня, может, и нет такого опыта, как у тебя, но кто мне нравился, со всеми получалось замутить. А у вас с ней точно ничего не было? Ну или у тебя к ней ничего нет? А то ты так отреагировал, что я подумал, может…

— Ты бы лучше думал, когда на эту шнягу подписывался, — вспылил Максим.

— Воу, воу, полегче.

— Если говорю пофиг мне на неё, значит, пофиг! Просто спор этот реально говённый. Я таких вещей в принципе не понимаю.

— Условия говённые, а сам спор… ну не мы первые, не мы последние. Я так-то тоже, конечно, не в восторге.

А в прошлом году, вспомни, Шишмарёв с Силиным тоже забились на новенькую. Правда, там новенькая была зачётная, даже жалко, что она потом сразу свалила. Кстати, эта твоя тоже, скорее всего, свалит после… Ты ж этого и хотел. Так что мы двух зайцев убьём в случае победы. Шило опустим иот неё избавимся.

Послушать Рената — и впрямь всё звучало просто и логично, вот только отчего-то всё равно на душе было тошно до невозможности.

Глава 11

В детстве Алёна частенько засиживалась допоздна у подруг — не хотелось возвращаться домой, в нетопленную, грязную избу, где бутылки из-под самогона катались по полу, где бычки дешёвых папирос можно было обнаружить где угодно — в кровати, в мойке, в чайнике, где трухлявые стены навсегда впитали мерзкую вонь.

Не дом, а клоака.

Сейчас у Алёны появилось всё, о чём она и мечтать никогда не смела: красивая одежда, уютная комната, вкусная еда, компьютер, книги, сотовый. Папа ей даже деньги даёт «на всякий случай», хоть она и отказывается.

Но почему-то именно теперь она чувствовала себя в аду.

Там, в деревне у неё были милосердные соседи, добрые учителя, друзья, много друзей. В неё даже мальчишки влюблялись.

А теперь она — изгой. Да, есть папа, но он не рядом. Его и дома-то почти никогда не бывает. А рядом те, кто ненавидит её ни за что, презирает, оскорбляет и унижает. Они смотрят на неё так, будто нет ничего гаже, будто она грязная, уродливая, заразная. Постоянно: смешки — вслед, обидные слова — в спину, пошлости — в лицо.

Это невыносимо! От этого хочется кричать, бить стёкла, посуду… и их бить тоже хочется. Но нельзя. Отцу в преддверии выборов любой скандал может навредить.

Однако как бы сильно Алёна ни страдала от всеобщего издевательского отношения, больнее всего оказалось то, как повёл себя с ней Максим. До сих пор, стоило только вспомнить, наворачивались слёзы, а в груди всё болезненно сдавливало.