Никто об этом не узнает (СИ)

И в то же время он жалел его, понимая, что с таким характером, да ещё и с фанатичной верой в «пацанское слово», Ренат не сможет просто забить на всё, послать Шило и не выполнить условие спора, раз уж «подписался». Но в то же время и понятно, что выполнить это условие он тоже не сможет. Просто потому что оно невыполнимо. После такого хоть вешайся.

Об Алёне же Максим старался вообще не думать. Её предательство разъедало душу несравнимо больше, чем злость на Рената, на Шилова, на их спор, да на что угодно.

— Ну что, Макс, не расскажешь? — с просительной надеждой Ренат взглянул ему в глаза.

— Не расскажу, — буркнул он, отвернувшись к окну."

"«Она сама виновата, — внушал он себе, пытаясь унять гнетущее чувство стыда и вины, которое вопреки всему тотчас всколыхнулось и нещадно сдавило грудь. — Если бы она не растрепала всё Шилову, вот этого всего просто-напросто вообще бы не было».

* * *Домой Максим даже заезжать не стал, только мать по телефону предупредил, что снова останется у Мансуровых.

Она вяло попротестовала, но больше для виду. Как будто он не знает, что им всем только лучше, когда его дома нет.

Впрочем, у Рената он решил остаться не для того, чтобы избавить этих людей от своего нежелательного общества. Самому туда не хотелось. Его и раньше-то никогда особо не тянуло домой, а подчас и вовсе было невыносимо там находиться, но сегодня он даже помыслить не мог, чтобы прийти к себе, когда в паре метров будет она, или есть с ней за одним столом.

Да или просто дышать с ней одним воздухом. Если раньше, тогда ещё, в самом начале, она ему казалась просто неприятной, раздражала, ну, пусть бесила, то сейчас… сейчас он её по-настоящему ненавидел. Эта ненависть буквально выжигала внутренности. Так что всем будет лучше, если она не попадётся ему на глаза. Иначе он за себя не в ответе.

* * *У Мансуровых дом как всегда пустовал. Даже домработница где-то гуляла, правда обед приготовила и следы их воскресного загула тщательно убрала.

— И всё-таки зря ты ввязался в этот спор, — снова вспомнил Максим. — И если ты думаешь, что мне её жалко — то нет. Не в ней вообще дело. Просто сам спор этот гнилой какой-то. Ну и Шило — та ещё мразь.

— Зато как будет приятно, если король бэшек продует и будет ползать на коленях и ботинки целовать. Я специально приду в грязных, — хохотнул Ренат. Выудив у Макса обещание молчать, он заметно повеселел.

— А если наоборот?

— Ну я так-то тоже не урод.