Няня из Чайноботтам

– А полиция? Неужели они забудут, что она убила четырех констеблей?"

"– Вас не удивило, что в газетах совсем не пишут об имевших место событиях? Насколько мне известно, дело закрыто и спрятано в самый дальний архив, куда отправляется все, связанное с Ворбургом. Даже Бенни Трилби предпочитает с этим не связываться. Официальная версия гласит, что убийства совершил Ворбург. Если отбросить нюансы, это правда: учитывая сведения, которые раздобыл констебль Хоппер, мисс Эштон действовала под влиянием твари. Тварь уничтожена – всех волнует лишь это.

– Она никогда не простит себя.

– Вероятно. Думаю, то, что пережила мисс Эштон, всегда будет с ней, но в ваших силах сделать все, чтобы хоть как-то облегчить ее муки совести. Я рад, что все хорошо закончилось, и надеюсь, однажды для вас и мисс Эштон то, что произошло, станет всего лишь воспоминанием. Но должен предупредить, мистер Боттам. Будьте осторожны: Братство Чужих попробует снова втянуть компанию «Чайноботтам» в свои дела.

Найджел сжал зубы и проскрипел:

– Пусть попытаются.

– Разумеется, – ответил доктор, и они прошли по дорожке к дому.

Переступив порог, Найджел Боттам окинул взглядом место, в котором не был целых пять лет. А собой – и того дольше.

– Мне предстоит столько дел… С чего же начать?

– Это же очевидно, – сказал доктор. – Неужели не догадываетесь?

– Нет.

Натаниэль Доу смотрел прямо перед собой, словно был сейчас вовсе не здесь.

– Заведите часы, мистер Боттам.

***

Надев белую носатую маску и двууголку, мистер Блохх на миг перестал шевелиться. Отражение в зеркале вроде как приобрело привычные очертания, но кое-чего до полного образа не хватало…

Глянув на сваленную в стороне кучу грязного тряпья, которая представляла собой костюм Шнырра Шнорринга, он задумался: может, сжечь это все в камине? Блохи ему здесь не нужны – с головой хватало и Карины. Карины, которая сейчас пряталась в хозяйской спальне, испытывая ни с чем не сравнимый ужас от присутствия гостя.

– Где-е-е я-а-а? – раздалось шипение за спиной, и Блохх посмотрел на того, кто его издал, не отворачиваясь от зеркала.

В отражении у стены с бордовым занавесом клубилось черное месиво. Еще мгновение назад это нечто представляло собой коляску, теперь же на том месте, где она прежде стояла, склизкие щупальца срастались с фрагментарно сохранившимися бортиками, кое-где еще угадывались части каркаса и капора.