Няня из Чайноботтам

И при этом все его существо желало, чтобы это оказалось правдой. Она жива! Она здесь! Словно и не прошло столько лет…

Гоббин отмер и сделал шаг в ее сторону.

– Лилли… – он произнес ее имя так, словно они никогда не расставались, словно между ними не было черной морской пучины. – Не делай этого! Позволь мне объяснить!

– Ты ответишь за все, – будто порыв ледяного, пропитанного яростью ветра выскользнул из-под вуали. – За то, что сделал со мной и с моими детьми…

– Я ничего не делал, Лилли! Я пытался их спасти!

Голос старшего сержанта прозвучал блекло, словно он и сам не верил своим словам.

– Ваш выход, мистер Заубах, – сказала Няня и отпустила коляску.

Та вдруг качнулась и, скрипя колесами, покатила к старшему сержанту сама, как большая заводная игрушка. Из-под черного капора раздалось шипение.

С ужасом глядя на коляску, Гоббин попятился и оступился. Рухнув на землю, он попытался отползти, хватаясь руками за ломаную брусчатку, но коляска неумолимо приближалась.

– Тебе не сбежать, – сказала Лилли Эштон, и колесо стукнулось о ногу старшего сержанта. Коляска замерла.

В следующий миг из нее вырвались пять длинных черных щупальцев. Шипение превратилось в многоголосый хор и заполонило переулок.

Гоббин вскинул руку в нелепой попытке защититься и закричал…

…Доктор Доу ощутил холод во всем теле, конечности будто онемели.

Вот он и появился – тот, о ком рассказывали Джаспер и констебль Хоппер. Тот, в чье существование он, признаться, до сего момента боялся поверить.

Ворбург явил свое уродливое лицо.

Как и говорил племянник, тварь походила на спрута, но в ней не было ничего от обычного морского животного. Порождение тьмы и оживший кошмарный сон, нечто древнее, что, казалось, обитало в недрах земли и однажды выбралось на поверхность через какую-то каверну.

Безумие, подлинное безумие – рассчитывать, что этого монстра можно остановить. И все же…

Пытаясь сохранить остатки самообладания, Натаниэль Доу крикнул: «Прочь! Пошли прочь от меня!» – и махнул перед собой скальпелем, отгоняя мальчишек. Когда они отпрянули, он быстро склонился над стоящим у его ног саквояжем. Поставив лампу на землю, доктор щелкнул замками и вытащил каминные часы.