Няня из Чайноботтам

Шнырр Шнорринг закричал, а потом крик оборвался. Бродяга исчез в огне…

Пребывая в одном шаге от обморока, доктор Доу попятился. Вытесненный огнем и опаляющим лицо жаром, он выбрался из гостиной и, пошатываясь, двинулся на кухню – только в погребе, куда еще проникло не очень много дыма, ему удалось как следует прокашляться. Несмотря на это, рот его, по ощущениям, был полон золы…

Спустившись в канализацию, доктор отряхнул пальто, сорвал с головы цилиндр, а затем просто вернул его на место – чистить этот кошмар не имело никакого смысла.

Бросив последний тяжелый взгляд на проем люка, он крепко сжал ручку саквояжа и двинулся по тоннелю.

«Награда, – думал доктор Доу. – Он получил свое. Джон-щёлк-щёлк спустя годы после своей казни отомстил тому, кто его разоблачил…»

…Колесико запала провернулось под пальцами доктора, и… отвалилось.

Впервые за долгое время Натаниэлю Доу захотелось как следует выругаться, но, к его огорчению, подходящего случаю ругательства в его памяти не нашлось.

Его любимая переносная лампа не выдержала столкновения саквояжа с напавшим мальчишкой. Плафон разбился, также можно было констатировать смерть зажигательного устройства.

Доктор решил действовать старым способом и зажег фитиль от спички. Пятно рыжего света чуть расползлось, но его было достаточно, чтобы разглядеть завал. Тоннель, по которому Натаниэль Доу шел, вдруг уперся в нагромождение старой мебели, каких-то ящиков, бочек и прочего хлама. Видимо, жильцы ближайших домов решили устроить под землей свалку.

– И чем только занимаются городские службы?! – проворчал доктор, оборачиваясь кругом.

Увидев темнеющее ответвление большой каменной трубы, он нырнул в него и быстрым шагом продолжил путь. Хоппер и старший сержант Гоббин, скорее всего, уже выбрались на поверхность. Быть может, даже вызвали пожарных. Нужно было догнать их как можно скорее, пока не прибыла полиция из Дома-с-синей-крышей…

Шаги доктора чавкали на какой-то слизи, отражаясь эхом от сводов, порой по сторонам подрагивали трубы, где-то капала вода.

В душе зародилось нехорошее предчувствие: хлам отчего-то перегораживал именно проходы – показалось, что он не просто кое-как в них нагроможден, а аккуратно и очень дотошно сложен.