Няня из Чайноботтам

И оно усилилось, когда доктор своими же губами произнес… нет, вовсе не обычную фразу, а настоящую реплику. Таких реплик, он понимал, за этот вечер будет сказано еще много…

Но что явно не было наигранным, так это реакция того, кого он поджидал.

Старший сержант Гоббин замер у шкафа, держа доктора на мушке. Его лицо в потемках исказилось.

– Доктор Доу? – выдал он сорвавшимся голосом, в котором читалось искреннее недоумение: видимо, он ожидал увидеть кого-то другого. – Что, будьте вы прокляты, вы делаете в моем доме?!

– Я – посланник вашего грязного прошлого.

Доктор произнес эти чрезмерно театральные слова твердо и уверенно, но при этом испытывая отвращение к самому себе."

"На том, чтобы он сказал именно так, настоял Хоппер, считая, что это будет как нельзя уместно. Констебль выудил эту фразу из какого-то дамского романа, который пересказывала ему сестра. Более того, он хотел, чтобы доктор добавил обращение, которое было в книге, ведь якобы без этого «цитата была бы не полной».

Старший сержант Гоббин злобно усмехнулся.

– Лаура. Вы забыли это имя, доктор Доу. Если уж вы разбрасываетесь столь известными цитатами, могли бы уже озвучить ее полностью. Досадное… упущение.

Он бросил несколько быстрых взглядов по сторонам, явно пытаясь понять, есть ли здесь еще кто-то.

– Как вы попали в мой дом? Вы точно не воспользовались моим тайным ходом – я бы заметил. И дверь взломать не смогли бы…

– Вы полагали, что обезопасили себя, господин сержант, но все же стоило запереть люк в канализацию.

– Он был заперт на засов. Снаружи его открыть невозможно!

– И тем не менее, я здесь.

– Плевать! – рявкнул Гоббин. – Какого лысого вы здесь забыли? Говорите, или я пристрелю вас как собаку!

Доктор поднес папиретку к губам, медленно затянулся и выпустил струю темно-красного дыма.

– И часто вы отстреливаете собак?

– Намного чаще я отстреливаю людей. И сегодня список пополнится.

Доктор не повел и бровью. Лучше, чем скальпелем, он умел владеть разве что лицом.

– Прошу вас, давайте без угроз, господин сержант. Опустите оружие, присядьте, позвольте предложить вам папиретку. Могу добавить к ней несколько капель успокоительного раствора.