Няня из Чайноботтам

Все человеческое существование – это постоянное пребывание в смертельной опасности.

– Какой ужасный бред…

– Боюсь, мне пора, мисс Полли. – Доктор направился к лестнице, но прежде, чем спуститься, замер на ее краю. – Полагаю, вам уже лучше.

– Вы полагаете?

– Вы не покидали эту комнату с момента, как я вас туда привел. До этого момента вы не открывали дверь и ничем не интересовались. Думаю, это хороший знак.

Полли покачала головой. Она считала, что это не тот город, где развешены хорошие знаки.

– Что ж, – сказал доктор и крепко сжал ручку саквояжа.

– Доктор?

– Да, мисс Полли.

Она сглотнула и наделила его взглядом, в котором читался страх.

– Будьте осторожны. Что бы вы ни задумали.

– Я…

Натаниэль Доу замялся. Полли показалось, что он сейчас выдаст что-нибудь в своем духе вроде: «Я всегда осторожен, потому что идеально освоил предмет осторожности, который изучал с самого детства наравне с предметом правильного ношения черных костюмов», но он произнес лишь:

– Постараюсь.

И это испугало Полли еще больше.

После того, как он ушел, она еще долго задумчиво смотрела на то место на краю лестницы, где доктор недавно стоял.

Смертельная…

Опасность…

«А вдруг он больше не вернется?» – посетила ее пугающая мысль.

***

У Джимми Стиппли чесались руки.

Рыжий обладатель по-мышиному торчащих передних зубов страдал от особой лихорадки, которую он пытался скрыть, пряча руки в карманах пальто, но с каждым шагом зуд становился все сильнее. И зудели не только пальцы, но и само настроение известного в узких, как щель над порогом, кругах вокзального воришки.

Он близко… Вот-вот он заполучит содержимое крошечной дамской сумочки. Осталось только дождаться подходящего момента. Тот, впрочем, никак не наступал, и Джимми был вынужден волочиться за этой мадамкой квартал за кварталом. Он неотступно следовал за ней в некотором отдалении, искренне надеясь, что все это не зря…

Вокзальных воров в Габене называли «котами», но для «кота» Джимми Стиппли день был не рыбным: он проголодался, продрог и невероятно устал.

Впрочем, не это его огорчало. Дома ждали мать и маленькая сестренка – они не ели со вчерашнего вечера. Прощаясь с ними, он поклялся, что сегодня непременно принесет что-нибудь на ужин. Кажется, они уже не верили, что жалованье задерживают, как не верили и в то, что он, Джимми, пыхтит за столом в Чемоданном ведомстве. Они не глупые и понимают, что вряд ли он настолько неловок, что порой застревает пальцами между клавиш печатной машинки и ломает их.