Няня из Чайноботтам

Обычно там промышляли братья Моккни, но Берти, старший брат, уже полгода чалил в Хайд, а Итан, младший, последние две недели мял койку в Больнице Странных Болезней после того, как его отделали кебмены за то, что пытался карманить у пассажиров.

Несмотря на отсутствие конкуренции, Джимми не мог похвастаться хорошим уловом – «зевуны» будто посадили кошельки на поводки. За все время после изгнания с вокзала удалось наудить с десяток фунтов и разное по-мелочи. К прочим невзгодам воришки добавились ожоги, которые он получил, сунув руку в карман одного типчика.

Настроение бедолаги Джимми плескалось где-то на уровне луж под ногами, да и в целом перспективы из-за углов показывали ему «чайку», и вот тогда, уже окончательно отчаявшись, он и заприметил эту мадамку.

Мадамка расхаживала по площади – заглядывала в окна лавок, подходила к пришвартованной рухляди «Бреннелингу».

На миг воришку кольнула совесть – и дело не в коляске, которую катила мадамка: к колясочной мелочи Джимми Стиппли был равнодушен. Но другое дело – платье мадамки. Черное, как нутро шапокляка. «Вдова», – понял он. Вдов у уличной шушеры грабить было не принято: им и так досталось, а карманники – все же люди приличные.

Джимми заставил себя игнорировать вдову и попытался поискать кого-нибудь еще, вот только мадамка площадь не покинула и продолжила мозолить глаза. А уж когда она достала из ридикюля пятифунтовую бумажку (Джимми умел различать номинал даже издалека, даже боковым зрением) и сунула ее в кружку нищего Бэзила, тут уж любые сомнения, сожаления и приличия развернулись на каблуках и швыркнули куда подальше.

Где-то минут пятнадцать Джимми вился молью вокруг мадамки, пытаясь найти способ, как к ней подступиться, а затем она, видимо, решила, что дела ее на площади завершены, и свернула на улицу Ржавоциклов.

Джимми двинулся следом. Так он и оказался в роли виляющего по улочкам за мадамкой собачьего хвоста.