Няня из Чайноботтам

Что-то, связанное с изумрудами. Когда Гарольд вернулся, все уже было кончено. Пришел адвокат мистер Пенгроув (он был поверенным Феннимора) и принес завещание. Гарольд получил в наследство маяк, а я – этот дом и горечь утраты…

– Гарольд Финлоу мог получить в наследство «люминатор» и что-то из других… гм… технологий вашего мужа?

– Не думаю…

«А я думаю». – Бёрджеса не оставляла уверенность, что он наконец наступил на хвост тому, кого искал…

Он провел в доме вдовы еще около часа. Расспрашивал ее о Финлоу и о Няне.

Пообещав, что заглянет завтра – проверить, как обустроился Мистер Пылинка, Бёрджес поблагодарил вдову за ужин и направился к выходу. Она пошла его проводить.

В дверях Регина Рэткоу остановила Бёрджеса:

– Я знаю, что вы скоро уедете, мистер Бёрджес, – с печалью сказала она. – Когда завершите на берегу свои дела, вы вернетесь в Тремпл-Толл к сестре. Мне была приятна ваша компания, благодаря вам я почувствовала себя не так одиноко.

– Вы не должны…

– Нет-нет, я не буду делать того, о чем вы подумали. Если я уйду, кто позаботится о Мистере Пылинке? Но я могу?..

– Что?

– Я могу хотя бы изредка писать вам? Двадцать лет никто не был ко мне добр, местные сторонятся меня, да и мне не о чем с ними говорить. Вы позволите мне написать вам письмо? Я не рассчитываю, что вы ответите, но…

– Я отвечу, мадам, – сказал Бёрджес.

Когда он вышел за порог и пошагал по причалу в сторону берега, она еще какое-то время провожала его взглядом.

Мистер Пылинка потерся о ее ноги и мяукнул.

– Только не говори, что ты снова проголодался!

Регина Рэткоу взяла его на руки и закрыла дверь.

Взгляд ее упал на собственное отражение в зеркале. На миг оно изменилось. Ее лицо вытянулось, стало совершенно белым и утратило следы человечности. Длинный острый нос, похожий на клюв, нависал над изломанной прорезью рта. Полностью черные глаза казались двумя дырами, а в волосах появились черные перья.

– Да уж, – проворчала Регина Рэткоу, поправив прическу.

***

Ночь слежки за Джораном Финлоу ничего не дала.

Из паба он вышел где-то за час до рассвета. Влив в себя едва ли не половину имевшихся в «Старой Деве» запасов, Финлоу заказал еще одну бутылку (на дорожку) и отправился на берег. Бёрджес пошагал следом.

Еще около получаса моряк стоял у самого среза воды, позволяя пыли накатывать на ноги, глядел на море и время от времени прикладывался к бутылке.